Чтение онлайн

— Я хорошо себя чувствую.

— И ты точно хочешь рожать?

— А ты думаешь, не надо?

— Это, конечно, упростило бы жизнь, но выбор за тобой. Но - как вариант.

— А у меня нет вариантов.

— Понял. Католичество?

— Не знаю… просто… не могу иначе, и все.

Он убрал руку.

— Лиз, — произнес он, глядя в пол, — я не хочу, чтобы ты решила, будто я умываю руки, но это как-то неожиданно. Мне нужно подумать. Можно, мы завтра поговорим?

— Хорошо.

— Хочешь кофе или чего-нибудь?

— Нет,

пожалуй, пойду. Энн Мари у Ниши в гостях, я обещала ее забрать.

Я встала и взяла сумку.

— Дэвид…

— Что?

Я мотнула головой.

— Ничего. В общем, увидимся завтра.

— Ладно. В семь?

— Хорошо.

Он обнял меня, поцеловал. Податливые губы, мягкие, как персик.

На следующий день я отправилась на прогулку в Ботанический сад. Чтобы куда-то себя девать. Еще один душный день. Припустил мелкий дождь; я зашла в оранжерею и села на скамейку в гуще зелени, среди растений и деревьев. Под листвой на земле мелькала белка. Мимо меня, взявшись за руки, прошли парень и девушка. «Как тут красиво», — сказала она.

Не знаю, как это место можно назвать красивым. В оранжереях мне никогда не нравилось - по-моему, тут уныло и душно, а высокие растения меня пугают. Еще не люблю орхидеи – просто жутко в этих теплицах, особенно одной: я все время боюсь, что они до меня вот-вот дотянутся, сцапают за руку, утащат куда-нибудь под землю, и поминай, как звали.

И все же, раньше мы с Энн Мари часто сюда приходили. Здесь можно укрыться от дождя, спокойно посидеть с коляской, пока ребенок спит. И опять мне это предстоит. Новая жизнь.

Я услышала голоса – они приближались, но никого не было видно. Экскурсия. Громкий, чеканный голос разносился по всей галерее: «Так, знает кто-нибудь, в каком веке по земле бродили динозавры?» Чей-то тихий ответ – не разобрала слов. И вновь ее голос: «Точно!»

Наверно, дети. Долгий, занудный рассказ о том, какой был мир, когда не было ни людей, ни растений. Голос громкий, отчетливый, он словно принуждал себя слушать, от него не отключишься. У них речь такая уверенная, у этих англичан. Может, конечно, она вовсе не англичанка. Сколько раз думаешь: вот, англичанин, - а это оказывается, шотландец, который учился в частной школе.

Я встала и прошла мимо них. Экскурсовод стояла в окружении группы подростков – судя по облику, из Испании. Миниатюрная дама, ужасно неприятная, черные волосы, прямой пробор, и этот голос, отчетливый и острый, как алмазная игла. «Долговечный. Это значит, способный продолжаться… — почти запнулась - будто недоучила и сочиняла на ходу, — … вечно».

Это и значит «долговечный»? Если что-то длится долго, значит, это навсегда? А что же цветы, растения – «долговечность» значит «вечность», или всего лишь срок, отпущенный природой? А мы с Дэвидом? Мы - долговечные? Надолго ли мы вместе? Соединит ли нас новая жизнь, которая растет в моей утробе?

Я

открыла дверь в его комнату, остановилась и осмотрелась.

— Да, времени ты даром не терял.

Вещи, которые валялись по комнате, куда-то исчезли. Книги и бумаги на столе были сложены аккуратными стопками, и дверь шкафа, обычно распахнутая, была закрыта.

— Боже, ты даже кровать заправил. — Я села на нее. — Ты уверен, что сам не беременный?

— Может, это у меня гормональное – сопереживание. Хочешь вина? Или воды минеральной?

— Воды, пожалуй.

На кофейный столик, который прежде лежал в углу под ворохом разного хлама, он поставил два бокала, бутылку вина и бутылку минеральной воды, и сел в кресле напротив меня.

— И что на тебя нашло? — спросила я.

— Не знаю. Ты вот мне сказала вчера, и я начал почему-то убираться. Обычно, когда я тут один остаюсь, работаю, или музыку слушаю, но вчера заняться ничем не мог. Убираться и в мыслях не было, но я вдруг понял, что занялся уборкой – а раз начал …

— Надо довести до конца.

— Вроде того. Но это все, конечно, вряд ли надолго.

Так странно было видеть его напротив. Обычно мы лежали или сидели на постели - сидеть больше было не на чем.

— Лиз, я обо всем подумал — на самом деле, только об этом обо всем и думал, - и… ну, просто не знаю, что сказать. Ты мне правда нравишься, ты это знаешь, и если бы у нас было время увидеть, как все получится… то все могло бы сложиться.

— То есть, ты хочешь сказать, что теперь не сложится.

— Нет, я не хочу этого сказать, но может, все еще сложится – еще ведь сколько, семь месяцев? За этот срок столько всего может случиться.

— А столько всего и случится.

— Ты же понимаешь, что я… о нас, о наших с тобой отношениях.

Я глотнула минералки. Холодная, из холодильника.

— Послушай, наверно, я вот что хочу сказать: я ни в чем по-прежнему не уверен, ничего не могу обещать, но руки умывать я тоже не хочу.

— И что же тогда нам делать?

— Ну, может, нам стоит обратиться к психологу.

— К психологу?

— Ну да. В любом случае, нам это поможет принять ситуацию, рассмотреть варианты.

— А ты сам как думаешь, какие у нас варианты?

— Ну, жить ли нам вместе, или жить отдельно, но обоим участвовать в воспитании…

— Не думаю, что это вариант… и в главном ты уже поучаствовал.

— Чего ты язвишь. Я же стараюсь не перекладывать ответственность.

— Прости, просто не лезут в меня эти беседы про психологов и участие в воспитании. Через семь с половиной месяцев у меня будет ребенок. У тебя могут быть варианты – а у меня нет. Я его мать.

Он поставил вино на столик, поднялся с кресла, подошел ко мне и присел на колени, глядя на меня.

— Лиз, перестань, пожалуйста. Я же стараюсь.

— Я понимаю.