Память
Шрифт:
Гарош, скорчившись слева от своего бывшего комм-пульта, отгибал со стены вентиляционную решетку. В раскрытой папке на полу рядом с ним лежал еще один волокнистый фильтр. Майлз сам с собой заключил пари, что в одной из комнат для совещаний между кабинетом Иллиана и этим они обнаружат распотрошенную решетку, ожидающую возвращения Гароша. Ничего себе, мгновенная реакция. «Ты быстро соображаешь, генерал. Но на этот раз у меня была фора.»
– Время решает все, – произнес Майлз.
Гарош, дернувшись, распрямился, все еще стоя на коленях. – Милорд Аудитор, – быстро заговорил он и осекся. Его взгляд охватил маленькую армию СБшников, толпившихся в дверном проеме за спиною Майлза. Даже
Майлз уже заметил, что Гарош избегает встречаться лицом к лицу со своими жертвами. Он ни разу не навестил Иллиана в здешней клинике СБ; безуспешно пытался сторониться Майлза, пока, без сомнения, разрабатывал первоначальную версию своей ловушки; и предусмотрительно появился в императорском дворце лишь после того, как Галени арестовали и увели. Возможно, он не злодей, просто обычный неглупый человек, соблазнившийся на единственный дурной поступок, а затем ошеломленный тем фактом, что последствия вышли из-под его контроля.
«Когда ты выбираешь какой-то поступок, то выбираешь и последствия этого поступка.»
– Привет, Люка, – произнес Иллиан. Взгляд его был весьма холоден.
– Сэр… – Гарош поднялся на ноги; в руках у него ничего не было.
– Полковник, доктор Уэдделл, прошу вас. – Майлз жестом пригласил их пройти вперед и махнул рукой технику последовать за ними. Сам он остался чуть сзади, по другую сторону от собравшейся группы людей, нежели Гарош. Посмотрев в ту сторону, он на мгновение случайно столкнулся взглядом с генералом, и оба быстро отвели глаза, избегая этого неловкого тет-а-тет.
«Вот миг моего триумфа. Почему он больше меня не веселит?»
К этому моменту дальнейшие действия были отрепетированы и выверены, словно па танца. Полковник окончательно снял решетку, Уэдделл побрызгал. Несколько мучительных секунд ожидания. Затем разгорелось красное свечение, яркое и зловещее, стоило только бесцветному лучу окрасить невидимую улику в цвет, похожий на кровь.
Майлз вздохнул:
– Генерал Аллегре, теперь вы являетесь исполняющим обязанности шефа СБ, вплоть до утверждения императором Грегором. Мне очень жаль, но я вынужден сообщить вам, что вашей первой обязанностью будет арест вашего предшественника, генерала Гароша. По моему приказу как Имперского Аудитора по серьезному обвинению… – В чем? В диверсии? Измене? Глупости? «Каждый преступник в душе жаждет быть пойманным», – гласит народная мудрость. Неправда, подумал Майлз, единственное, чего хочет преступник – это скрыться. Это грешник жаждет быть вытащенным на свет, чтобы проползти сквозь путь покаяния, отпущения грехов и своего рода прощения, каким бы сокрушительным оно ни оказалось. Так кто же Гарош, преступник или грешник?
– По особо тяжкому обвинению в измене, – закончил Майлз. Половина присутствующих вздрогнула, услышав последнее слово.
– Не измена, – шепотом прохрипел Гарош. – Никогда.
Майлз повел открытой ладонью. – Но… если он желает признать свою вину и готов к сотрудничеству, то возможно смягчить обвинение до «нападения на старшего по званию офицера». Трибунал, год тюрьмы и простая отставка без почестей. Думаю… я позволю военному суду уладить дело подобным образом.
Судя по выражению лиц Гароша и Аллегре, оба уловили нюанс этого выступления. В конце концов, Аллегре – начальник Галени и, несомненно, во всех
– Могу ли дать вам совет – пока вы еще разбираетесь в ситуации, – продолжил Майлз, обращаясь к Аллегре, – Сопроводите его вниз, чтобы он поменялся местами с вашим ведущим аналитиком.
– Да, милорд. – Голос Аллегре был тверд и решителен, хотя он и запнулся на мгновение, сообразив, что здесь не найдется здоровенных сержантов для осуществления официального ареста. Майлз подумал, что восемь к одному – вполне достаточное преимущество, но от дальнейших советов воздержался. Теперь это работа Аллегре.
Аллегре, кинув быстрый взгляд на Иллиана и не получив от него никаких подсказок, решил эту задачу, выбрав среди собравшихся Айвена, – кстати, а что здесь делает Айвен? – полковника и коммодора. – Люка, ты же не собираешься создавать мне проблемы?
– Думаю… нет. – вздохнул Гарош. Он обежал взглядом комнату, но там не было удобных высоких окон, манящих разрешить этот вопрос быстро – головой вперед с четвертого этажа и на мостовую. – Я слишком стар для подобного спорта.
– Вот и хорошо. Я тоже. – Аллегре вывел его вон.
Иллиан смотрел, как они выходили. И вполголоса заметил Майлзу: – Чертовски это неприятно. СБ и вправду надо завести новые традиции смены руководства. Убийства и судебные приговоры немало подрывают работу организации.
Майлз мог лишь согласно пожать плечами.
Он отправился быстро обследовать ближайшие комнаты для совещаний, и уже во второй из них обнаружил открытую отдушину без фильтра. Он проследил, чтобы судмедэксперт тщательно описал и упаковал последний фрагмент вещественных доказательств, и, запечатав весь набор аудиторской печатью, отправил его вниз в хранилище – для любых дальнейших нужд, какие бы ни возникли.
Что бы из этого ни вышло, оно было, и слава Богу, за пределами полномочий, возложенных на Майлза как на и.о. Имперского Аудитора. Его ответственность завершится докладом Грегору и передачей всех собранных доказательств надлежащему обвинительному органу – в данном случае, по всей вероятности, военному суду. «Я должен был лишь отыскать истину. Я не должен гадать, что теперь с нею делать.» Хотя, предполагал он, любые рекомендации с его стороны будут весомы.
Завершив все необходимое в приемной Департамента внутренних дел и наконец никуда не торопясь, Майлз с Иллианом бок о бок шагали по коридору вслед за техником. – Интересно, как собирается вести себя Гарош? – спросил себя Майлз вслух. – Надеется, что ему назначат хорошего адвоката, и старается не пасть духом? Он потратил столько времени и сил, чтобы подделать улики на коммах, – кстати, по-моему, именно это отвлекло его от мысли о фильтрах, пока я о них сам не вспомнил, – что я думал, он в первую очередь завопит «меня подставили!». Или у него еще остается Старый форский способ решения таких проблем? Под конец он выглядел… довольно бледным. Сломался быстрее, чем я рассчитывал.
– Ты ударил его гораздо сильнее, чем считал сам. Ты не знаешь собственной силы, Майлз. Но нет, не думаю, что самоубийство в стиле Люка, – сказал Иллиан. – И в любом случае это тяжело устроить без содействия со стороны его тюремщиков.
– Ты полагаешь… мне стоит намекнуть на такого рода содействие? – задал деликатный вопрос Майлз.
– Умереть легко. – Напряженное лицо Иллиана стало отстраненным. Многое ли он помнит о том, как мучительно молил Майлза о легкой смерти каких-то пару недель назад? – Жить трудно. Пусть сукин сын предстанет перед трибуналом. Пройдет через него до самой последней бесконечной минуты.