Память сердца
Шрифт:
Теперь дом был полностью его: каждый сорняк во дворе, плесень на стенах, каждая покоробленная временем доска, каждая паутинка – все принадлежало только Бретту. При первой возможности он приезжал туда и, задумчиво глядя то на потолок, то на пол, пытался предположить, что случится раньше: провалятся гнилые доски под ногами или упадет на голову сорвавшееся стропило. Но при этом он был счастлив.
В свое время Бретт уже совершил ошибку, поддавшись на уговоры пройдохи-риэлтера, и приобрел выстроенный в стиле маленького ранчо
– Итак? – Дженни вопросительно смотрела на Бретта, продолжая жевать его бекон.
«Господи, – подумал Бретт, – сначала я уламывал ее съесть хоть что-нибудь, кроме этих чертовых тостов, а теперь боюсь, что она откусит себе язык!»
– Итак, – ответил Бретт, – впервые я увидел этот сон года три тому назад. – «Как раз сразу после того, как купил старый дом», – добавил он про себя, наблюдая, как очередной кусок бекона исчезает во рту у Дженни. – По-моему, я ответил на все твои вопросы. А теперь…
– Зачем ты изменил последнюю главу? – перебила Дженни.
– Слушай, а почему тебя волнует именно последняя глава?
– Ты же сам сказал, что содержание моей записки совпадает с твоим первоначальным вариантом. Поэтому меня и интересует, что тебя побудило его изменить.
Бретт запустил пальцы в волосы, собираясь с мыслями.
– Мой редактор посчитал, что добавление ножа в эту сцену – абсолютно ненужное усложнение сюжета. Ему хотелось, чтобы конец книги был более динамичен и носил более взрывной характер, что ли. А вот откуда ты знаешь о ноже? Только не рассказывай мне больше баек о патронах и прочей ерунде.
Дженни проигнорировала вопрос.
– Послушай, Бретт, а зачем ты изменил цвет платья у Моди?
«Кэй. Ее работа. И нож, и платье», – подумал Бретт.
– А почему ты считаешь, что я менял цвет платья?
– Ты не ответил на мой вопрос, Бретт.
– А ты – на мой!
Дженни не могла рассказать Бретту. Просто не могла, что-то удерживало ее. Да, конечно, теперь он знал про ее ночной кошмар, но не более того. Думай, Дженни, думай, выпутывайся. Надо найти логическое объяснение, которое бы удовлетворило Бретта. Оп! Кажется, есть!
– Понимаешь, мне просто показалось, что в предыдущих сценах романа Моди была одета в платье другого цвета. В платье из темно-синего шелка. Я, конечно, могла перепутать такие детали…
– Черт, ненавижу, когда она это делает!
– Прости, когда кто и что делает? – не поняла Дженни.
– Мой редактор. В данном случае ей показалось, что Моди смотрелась бы лучше в зеленом платье. Когда я заканчиваю книгу, то уже не обращаю внимания на такие мелочи, вот она и вносит свои дурацкие правки.
Бретт все-таки успел перехватить у Дженни последний кусок бекона. Она не заметила этой неучтивости.
Бретт встал из-за стола, чтобы минутой позже снова вернуться с полной тарелкой. Кажется, Дженни заразилась его утренним аппетитом. Апофеозом очередной порции был кусок бекона дюйма в два толщиной.
– Я, кажется, поняла, зачем ты привел меня сюда. Никогда не думала, что можно умирать от голода прямо с утра.
– А я и вправду умираю. Понимаешь, хотел позавтракать, а кто-то слопал весь мой бекон.
Дженни бросила взгляд на свои руки. Они были сальные и пахли копченой свининой. Бретт обреченно смотрел, как Дженни пододвинула тарелку поближе к себе…
Выйдя из ресторана, Дженни почувствовала себя верблюдом, который дорвался до оазиса в жаркой пустыне, упился по уши водой и теперь знает, что в ближайшую неделю ему не о чем беспокоиться.
Бретт как ни в чем не бывало довел «корвет» до «Ривер Хэвен» и выругался: теперь место Дженни оккупировал чей-то черный, как катафалк, пикап. Беспрестанно ворча, он отыскал свободное пространство с другой стороны комплекса.
Дженни наградила его долгим взглядом. Бретт безуспешно пытался разгадать его значение и выглядел озадаченно. Выслушав слова благодарности за прекрасный завтрак, он наблюдал, как Дженни поднимается по лестнице. Бретт догнал ее у самых дверей, без слов схватил за руку, втащил в квартиру и быстро захлопнул дверь.
– Что это ты делаешь? – Дженни попыталась выглядеть возмущенной.
– Что я делаю? Знаешь, мы неплохо подкрепились, но, по-моему, забыли про десерт.
– Десерт? Это теперь так называется?
– Не помню точно, как это теперь называется, но уверен, что в завтраке не хватает одного блюда. Так что мы еще не закончили.
Дженни нервно сглотнула и задышала чуть глубже.
– Не закончили?
– Ага. Мне кажется, между нами кое-что произошло.
– Ну да. Как в старой песенке: «Не надо сопротивляться, бэби. Это больше, чем я, это больше, чем ты». Что-то такое я уже когда-то слышала. В детстве.
Бретт нежно дотронулся до нее, и Дженни задрожала.
– Неплохая песенка. И с какого возраста ты начала ее петь?
Ответа не было и не могло быть. Они стояли и одновременно падали. Волшебное чувство, вспыхнувшее этим утром, снова нахлынуло на них обоих. Дженни и Бретт просто плыли вдоль по течению, и оно ласково несло их куда-то, а они медленно растворялись в его горячих потоках. Утренняя ссора казалась далекой и беспричинно глупой. Как часто бывает на высоте, заложило уши. В пульсирующей тишине сильные руки Бретта обнимали ее податливое тело…