Память осени

– А-ли-ме!

Звонкие голоса младших сестер несутся над цветущей крымской степью и взлетают к бездонному небу.

– Алиме, где ты?

Алиме, спрятавшись в кустах, подглядывает за растерявшимися сестрами. На шее у нее соцветия степной гармалы, нанизанные на нитку. Такие же на сестрах.

– Алиме! Мы боимся!

Алиме (выскакивает из кустов). Вот она я! Чего испугались? Эх вы, кого нам тут бояться? Мы же дома.

Сестры бросаются к ней, она обнимает их.

Алиме. Ну, все, все… Плакать не нужно.

Сестры (наперебой). А мама, Алиме? Где наша мама?

Алиме. Мама с отцом уехали… Надолго. А когда вернутся, я не знаю. Но вы не бойтесь, я же с вами.

Сестры. А кто теперь будет нашей мамой?

Алиме. Теперь нашей мамой будет бабушка Ревиде…

Сестры. А ты?

Алиме. И я… немножко…

Алиме берет сестер за руки и ведет к дому, откуда доносится голос бабушки Ревиде.

– Алиме, где ты? Домой, дети!..

– Алиме! Алиме, просыпайся, раненых привезли!

Алиме в белом халате открывает глаза – она заснула за столиком дежурной по отделению. Перед ней стоит медсестра постарше, треплет за плечо. Алиме вскакивает, поправляет косынку, они бегут во двор госпиталя к машине с ранеными. Помогают раненым спуститься на землю. Потом Алиме ведет солдата с перебинтованной головой в палату.

Когда всех раненых, наконец, устраивают, она снова садится за столик. Начинает аккуратным ученическим почерком заполнять истории болезни.

Кто-то садится рядом. Она поднимает голову – это капитан Вергасов с забинтованным плечом. У него небольшие пшеничные усы и круглые очки. В них он выглядит добродушно и совсем по-граждански.

Алиме. Вам что-нибудь нужно, товарищ раненый?

Вергасов.

Да нет, сестричка, ничего не надо… Плечо разнылось – спать не могу. Ничего, если я тобой тут посижу?

Алиме. Ну… Только если товарищ военврач не увидит…

Вергасов. А если увидит?

Алиме. Мне попадет.

Вергасов. Ничего, я возьму удар на себя… А ты откуда, сестричка?

Алиме. Из Крыма.

Вергасов. Из Крыма… Красота там у вас… В парке Чаир распускаются розы… В парке Чаир расцветает миндаль… Море…

Алиме. Я там не была. Я в Керчи родилась…

Вергасов. Еще побываешь, какие твои годы, вся жизнь впереди… А звать тебя как?

Алиме. Алиме.

Вергасов. Алиме… И что это по-вашему значит?

Алиме смущенно опускает голову.

Вергасов. Погоди, угадаю… Красавица.

Алиме. Нет.

Вергасов. Не может быть. А что же тогда?

Алиме. Мудрая.

Вергасов. Ого… Ну, значит премудрая красавица. Наверное, учительницей хотела стать?

Алиме. Откуда вы знаете?

Вергасов. Ну, я же разведчик как-никак.

Алиме (не может скрыть удивления). Разведчик?

Вергасов (смеется). Не похож?

Алиме. Если честно – не очень. Ой, простите…

Вергасов. Ничего.

Алиме. Я думала, разведчики они такие…

Вергасов. А я, выходит, не такой?

Алиме застенчиво качает головой.

Вергасов. Разведчики, они разные бывают. И вот такие…

Алиме. А я просилась на фронт, три раза заявление писала, а меня не пустили. Только вот на курсы сестер-инструкторов отправили…

Вергасов. И правильно сделали. Таких красавиц, да еще премудрых, беречь надо. Мужчины пусть воюют.

Алиме. А я вот так не думаю – женщины на фронте тоже нужны.

Подбегает запыхавшаяся сестра: «Алиме, беги за врачом, там раненому плохо!»

Алиме убегает. Вергасов, оставшись один, прикусив губу, тихо стонет, наклонив голову к раненому плечу.

Начштаба Котляров хмуро слушал доклад начальник Разведывательного отдела генерал-майора Трусова. Доклад ему не нравился. Рядом с Трусовым сидит майор Вергасов, молчит, глядя прямо перед собой.