Палуба
Шрифт:
— Племянницы? Вы ведь говорили, что у вас там просто родственницы, кузины, кажется? — переспросила Риган.
— Какая разница! Что кузины, что племянницы!
— Ну что ж, — немного помедлив, произнесла Риган, — может быть, вам с моей мамой встретиться где-нибудь в самом Нью-Йорке за обедом, а?
— Прекрасная идея! Мы так и сделаем, — воскликнула Вероника. — Пенелопа, дай мне ручку!
Остаток дня Риган и Кит пытались хотя бы немного насладиться пребыванием в Оксфорде, которое было сильно омрачено. Ближе к вечеру они отправились покататься на лодке, потом пообедали в преподавательской столовой колледжа.
— Кормят тут отвратительно, —
— Кит, ты изощренный циник, — прошептала в ответ Риган, накладывая себе в тарелку сомнительного вида картофельный салат. — Да и нарисованная тобой перспектива не так уж и страшна: мы ведь всегда сможем притвориться, что никогда никаких писем не получали.
Многие из обедавших рядом преподавателей знали Атену, поэтому и здесь разговоры неизменно возвращались к обнаружению тела несчастной и допросам, проводимым комиссаром Ливингстоном.
Только в одиннадцать часов вечера Кит и Риган, наконец, вернулись в общежитие и поднялись на второй этаж.
— Поскорее бы уже убраться отсюда, — призналась Кит. — Теперь эта комната кажется мне еще более отвратительной, чем прежде. Слава Богу, мы здорово с тобой повеселились в Венеции и Париже на прошлой неделе. Кстати, во сколько у тебя завтра самолет?
— В тринадцать ноль ноль, через час после твоего.
Добравшись до своей комнаты, Риган достала ключ из кармана, открыла замок и толкнула дверь. На полу, у самого порога, лежал конверт на ее имя.
В конверте лежала записка от Филиппа Уиткомба:
“Позвони мне, как бы поздно ты ни пришла. Это страшно важно!”
Прекрасно понимая, что усилия его тщетны, Филипп Уиткомб попытался все-таки отговорить свою тетушку Веронику от путешествия на “Куин Гиневер” в одиночку. Дело в том, что из-за острого пищевого отравления Пенелопу Этуотер срочно определили в Оксфордский Королевский госпиталь.
Филипп, Вэл, доктор и непреклонная леди Экснер сидели в зале ожидания неподалеку от палаты Пенелопы. Стоны ее разносились, казалось, по всей больнице. Врачи предписали ей больничный режим на ближайшие два дня. В любом случае, Пенелопа не имела ни малейших шансов поправиться к завтрашнему отплытию “Куин Гиневер”.
— Я ни за что не соглашусь перенести эту мою поездку, — отчаянно стояла на своем леди Экснер. — Мне все равно: есть там следующий рейс через две недели или нет. Когда Пенелопа поправится, пусть летит ко мне в Нью-Йорк самолетом, а я отправлюсь кораблем и непременно завтра утром. — Лицо леди Экснер приняло упрямое выражение, прекрасно знакомое Филиппу. Спорить с ней в таких случаях было бесполезно.
— Леди Экснер, у меня есть предложение, — начал было доктор.
— Прошу вас даже не заикаться о том, чтобы я осталась дома, — резко оборвала его Вероника. — Перенести путешествие — значит просто вообще не поехать. Тот, кто колеблется, проигрывает. Сегодня — первый день оставшейся мне жизни, а завтра — первый день моего путешествия, моего отдыха, — улыбнулась леди Экснер, но улыбка получилась неприятной, тяжелой.
— Но ведь мисс Этуотер очень расстроится, когда узнает, что вы уехали без нее, — попытался мягко настоять на своем доктор.
— Ах, я расстроюсь еще больше, если не поплыву на этом корабле. К тому же я вчера ее предупреждала, просила не обжираться. — Леди Экснер
— Сейчас ей действительно неважно, чувствует она себя ужасно. Но, уверен, что очень скоро полностью поправится, — заверил доктор.
— Спасибо, доктор. Филипп, Вэл, нам пора.
— У меня тоже есть предложение, леди Экснер. Могу я рассказать вам о нем? — спросила Вэл.
— Все зависит от рода предложения.
— Я не собираюсь вам предлагать оставаться дома, — мягко проговорила Вэл, — однако считаю, что путешествие понравится вам гораздо больше, если у вас все же будет попутчица.
— Вэл, ну к-кто же согласится, если отплытие уже завтра? — раздраженно проговорил Филипп. — Этот чертов корабль отходит через какие-то тринадцать часов.
Вэл торжествующе улыбнулась.
— Тот, кто уже собрал свои вещи, кто, по ее же собственным словам, “выполнил задание”, и, скорее всего, будет рад возможности провести время в обществе нашей дорогой Вероники… Я имею в виду Риган Рейли.
Риган со всевозрастающим унынием слушала Филиппа, продолжавшего настойчиво уговаривать ее стать своеобразным ангелом-хранителем для его тетушки Вероники на предстоящие пять дней и ночей.
— Если она отправится в круиз одна, то, я уверен, выпадет за борт где-нибудь посередине Атлантического океана. К тому же от второй рюмочки “черри” тетя мгновенно пьянеет. А, как говорят, на всех этих круизах только и делают, что пьют. Наконец, Пенелопа, ты знаешь, обожает есть. Она может перегрызть ствол дуба быстрее целой армии бобров, если за это ее чем-нибудь угостят. Это, собственно, до сих пор и спасало Веронику от проблем с алкоголем, потому что мисс Этуотер постоянно тащила свою компаньонку в буфет, тем самым удерживая от частых походов в бары. Я заплачу тебе д-д-войную ставку, в два раза больше, чем ты получаешь за твои услуги детектива. Все потому, что, если ты согласишься, тебе придется работать двадцать четыре часа в сутки. Я откровенно предупреждаю обо всех возможных трудностях твоей миссии. Дело в том, что леди Экснер иногда ложится спать в самое неожиданное время суток. Порой она не спит до утра, зато потом укладывается часа на три во второй половине дня.
Если она будет следовать такому распорядку и на корабле, у тебя появится немного времени и для себя, — продолжал Филипп.
“Двойная ставка? — размышляла Риган. — Плюс пять дней в море на роскошном лайнере”. Времени у нее было предостаточно. Она ведь даже позвонила Ливингстону и предложила задержаться на несколько дней. Тот, однако, ответил, что на нынешнем этапе расследования ее присутствие вряд ли чем поможет. К тому же, если Вероника будет отсыпаться по вечерам, она сможет тайком бегать навещать своих родителей.
— Хорошо, Филипп, во сколько она за мной завтра заедет?
— Что?! Что ты собираешься сделать?! — принялась орать Кит, когда Риган рассказала ей о просьбе Филиппа. — Риган, знаешь, должна тебе сказать, что на этот раз ты, видимо, совсем с ума сошла.
— Но ведь мне за это прилично заплатят. Так что это будет уже не столь сложно переносить, — принялась оправдываться Риган. — Одно плохо: весь путь до Саутгемптона мне придется протрястись по ухабам в школьном автобусе с этим дурачком Эдвином за рулем. Так что сейчас мне лучше будет попытаться как следует выспаться.