Палата № три-ноль-шесть

Это сейчас так. А в 2025 году будет десять.

Текст от одного из крупнейших математиков и его фото взяты в интернете. Владимир Игоревич Арнольд [12 июня 1937, Одесса – 3 июня 2010, Париж (похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище)] – сын, внук, племянник, внучатый племянник и правнук людей по отцовской

и материнской линии, бывших известными в отраслях, в которых они трудились: математика, искусствоведение, экономика, статистика, художественная литература, физика, адвокатура, библиотечная и редакторская деятельность в сфере научной литературы.

Коллаж – мой, автора книги. Сделан несколько лет назад. Не менее семи. В один из дней середины лета текущего года, 2022-го, явились дополнения. И сразу удлинили коллаж, войдя в него третьей частью. Но сегодня вышли из рамок файла JPG и стали текстом, свободно доступным к редактированию.

Итак, судя по публикациям за последние годы на Фейсбуке, комментариям, обсуждениям, высказываниям, критике, недовольствам, восклицаниям, уровню орфографической и пунктуационной письменной грамотности, содержания и направленности изложений, всяким стикерам и эмодзи, – так не остаётся места сомнениям, что и в России, и в Узбекистане, да и в других странах СНГ, вполне достигнуты американские высоты сознательного, целенаправленного поддержания образования и культуры в школах на низких этажах. Если же касаться колледжей и вузов, призванных выполнять своё назначение – давать путёвку выпускникам в классные специалисты и высокого уровня учёные-исследователи, то нам весьма и весьма далеко до Японии, Кореи, Северной Америки, Западной Европы, Австралии, Новой Зеландии. Одарённые личности, в юности и молодости являющие собой примеры исключений, либо покидают родину, либо нивелируются под окружающих, либо становятся литераторами, либо скатываются в неудачники…

16 октября 2022 года.

Йиилган курашга тўймас. Это – узбекская народная пословица, возникшая в незапамятные времена. Верная поныне и во все грядущие века. Буквальный перевод: побеждённый ненасытен в борьбе. В смысле, тот, кто проигрывает в каком-либо соревновании или конкурсе, жаждет снова вступить в противостояние, надеясь на реванш, или победу над новым соперником, или успех в другом деле. Вам, читатель, подходит сия пословица? Что? Вы не узбек? Но я же перевёл! И даже разъяснил! Впрочем, я ни на чём не настаиваю. Сами, дамы и господа, решайте. Но прошу поверить, что М.А. Авазов, основной персонаж настоящего произведения, стопроцентного нон-фикшн, – Марат Авазович без обиняков принимает мудрое изречение своего народа, приведённое первым предложением данной подглавы. И хотя он многажды убеждался в том, что ему на роду написано в любом литературном конкурсе оставаться за бортом лонг-листа, включающем десятки имён, а то и сотню, или даже больше, и, соответственно, не раз зарекался быть в стороне от подобных мероприятий, держался на том годы, годы, вплоть до десяти и дольше, но нет-нет да вновь соблазнялся надеждой и признания добиться, и денежный приз получить.

Вообще-то говоря, он не только перерос всё, к чему человек жаден, но стал затворником в скорлупе, образовавшейся не только по воле одной из составляющих его натуры, но и вопреки составляющим другим, которые с младенчества побуждали его к общению и дружбе, стремили к пониманию и любви. В его нынешнюю пору они, эти компоненты внутреннего мира, не убиты, не умерли. С годами лишь уходили всё ниже и ниже. В глубинах обитают. Убеждены, что нет смысла подниматься ближе к поверхности.

Судите сами, дамы и господа, по нижеследующему диптиху. Автор только намекнёт: Марат Авазович Авазов, прочитай

он это произведение, хотя бы в одном из трёх собеседников признает себя. Хотя бы…

– Похоронил жену он 20 лет назад.

Нашёл одну взамен, но тёк роман не долго.

В столицу сына повела трудов дорога.

У дочек, замуж вышедших, в семействах лад.

– Вдовец давно на пенсии, Дон'o. В дому

есть виноградник во дворе и огород.

Порою с ветром пообщавшись у ворот,

идёт в жилище – одиночную тюрьму.

– Шар! Ты не загнул ли слишком? Ё-моё!

На свете никого ни с кем равнять нельзя!

– Путь д`eрвиша, быть может, то твоя стезя? –

Пусть даже так, но всё же каждому – своё!

– А твой вдовец, друг мой, – не ты, не одинок:

Он любит кур своих и курами любим,

В неделю раз уборщиц две (им платит сын),

Соцсети, телефон и за рулём ездок.

– Для встречи с дочкой то с одной, а то с другой,

отходами для кур снабдят порой и сёстры:

ведь живность-то к жратве, как Голливуда монстры. –

Весь в выигрыше, словом, что библейский Ной.

– Ты в горестях, Дон`o? Быть может, от ума?

Набрал плевков в свою страдальческую душу?

Нещадно зло людское? Крепость тела рушит?

Не часто пусть, но пробиваема броня?

– С ТВ-экрана в драке морду можно бить,

и победителю – овации и слава.

Количеством спорт заливает, словно лава!

Всё для того, чтоб из людей верёвки вить!

– Тянуть верёвками с колодезей доход:

безвестным пашет люд в ярме, как будто вол;

за развлекухи мглой творит власть произвол

и пожирает то, что создаёт народ.

– Чрезмерно стало – ох! – разнузданного сброда!

Лишь хлеба, только зрелищ – жалкая порода.

– Знакомец твой, Суфй, в Союзе был начальник:

сейчас тем более должны работать локти;

так будет нужно коль, то выпускать и когти; –

а ты ж по жизни ходоком сбирал печали…

Мыслитель знает: в жизни нашей столько дури,

что не объять её ни сказкой, ни в натуре.

В десятилетьях глох, как некогда Бетховен.

А черни невдомёк, что он тем паче волен.

Но на него глаза закрыли все на свете:

потомки, власть, квасные, конкурсы, соцсети.

Философу сему – подспудный факт! – уж верьте,

одно спасение, а именно: во смерти.

Но достоверно то, что этот Человек

дотащит до конца естественный свой век.

И нет сомнений в том, что духом Великан

презрит от гномов ушлых конъюнктурный бан.

Шар (в оригинале пишется и читается "шор") – с узбекского: поэт.

Д`eрвиш – здесь: аскет.

Суфй – здесь: ценитель духовной жизни, критик власти денег, противник низкопоклонства перед материальными ценностями, борец с низменными и тлетворными мыслями, чувствами и действиями людей.