Палач
Шрифт:
Позже я не раз слышала шепоток, что Палач наказал такого-то или такую-то, разумеется, по приказу Князя. Все хватались за сердце, озирались по сторонам — не услышал ли кто их разговоры, и жались по стенкам. Все это меня изрядно интриговало. Мне было жутко интересно узнать, кто такой этот ужасный Палач. Мое детское воображение рисовало этакого голого по пояс громилу с лоснящейся коричневой кожей, обязательно лысого, с красным капюшоном на голове и огромным топором в грубых ручищах. Зрелище было жуткое и завораживающее одновременно.
Наверное, Гвен долго искала меня в замке, пока кто-то не сказал ей, что видел, как княжеская воспитанница поднималась по лестнице на третий этаж. Гувернантка знала, что на третьем этаже жил только один человек. Но она честно обошла все закутки и альковы, прежде чем собралась с духом и постучала в тяжелую кованую дверь.
Я только расправилась с пирогом и запила его ягодной наливкой, как Люциан поднялся с мехов и пошел к двери.
И без того бледная гувернантка выглядела землисто-серой. Она дрожала. Люциан галантно пригласил ее войти. К тому времени я спряталась в огромном кресле, и меня не было видно.
— Милорд… — я не узнавала обычно громкого и строгого голоса своей гувернантки. — Покорнейше прошу меня простить. Но… но пропала воспитанница Князя. Слуги видели, как она поднималась на ваш этаж. Может быть… — девушка сильно заикалась… — Может быть, ваша светлость видели ее? Вы же знаете, что происходит в замке.
— А зачем вам, красавица, в такой час понадобилась девочка?
— Князь желает ее видеть.
— Ах, Князь… Мири?
Я сползла с кресла и предстала перед гувернанткой: растрепанная, перемазанная начинкой пирога, но очень довольная.
Гвендолин при виде меня покрылась пятнами от ярости.
— Мерзкая девчонка! — прошипела она и крепко схватила меня за запястье. — Что ты здесь делаешь, паршивка?!
Я поморщилась. Схватила она меня пребольно.
— Да ничего такого, мисс Гвендолин. Мы ели пирог. Вот… я сейчас умоюсь, правда!
— Ты сейчас же пойдешь к Князю и расскажешь о своем поведении.
Она потащила меня к двери. Я оглянулась на Люциана. Тот мне подмигнул, и я счастливо заулыбалась. Я же ничего такого не делала. Подумаешь, сидела с Люцианом. Так я же была не одна, если их всех так волновало мое поведение. Под присмотром. Мне было весело, да и сам Люциан не скучал, и я ему не мешала. Иначе он бы давно отправил меня к себе.
Гвендолин продолжала тащить меня по коридору, не отпуская руки. Наверняка останутся синяки.
— Да как ты могла? Идиотка! Ты соображаешь, что делаешь? — твердила она всю дорогу.
— Да о чем вы, мисс Гвен? — я ничего не понимала и все еще продолжала улыбаться.
У самой лестницы гувернантка остановилась, развернулась ко мне, схватила за плечи и начала трясти. Голова моя болталась из стороны в сторону, но я все еще улыбалась
—
Я ничегошеньки не понимала. Вины своей не видела ни в чем. Но вдруг мне стало обидно. За что меня ругать, трясти и делать больно? Я же ничего такого не сделала!
Мы стояли у самой верхней ступеньки. Гвен держала меня за плечи. Глаза ее вдруг сделались огненными, глубокими. Что-то такое в ней поднялось, отчего я отпрянула. Снизу раздался окрик Князя.
— Гвендолин! Нет!
Но гувернантка вдруг зашипела, как-то странно оскалилась. Показались длинные зубы. Она сделала бросок. Но тут я не удержалась и кубарем полетела вниз по ступенькам. Что-то темное метнулось снизу и подхватило меня, смягчая падение. Князь меня поймал и крепко прижимал к себе. Я рыдала в голос.
— Мой Мастер! Молю! — сквозь слезы я увидела, как Гвендолин упала на колени и простерла руки к Князю.
За ней стоял Люциан. Его хрустальные глаза сияли жемчужным светом и от него самого исходили волны ледяной силы.
— Ты. Была. Обязана. Сдержаться, — голос Князя был страшен.
Я осторожно повернула к нему голову. Его глаза жгли пламенем преисподней. Такие же глаза, как и у Гвендолин. Я дернулась и попыталась вырваться. Но Князь держал меня крепко.
— Люциан? — взмолилась тогда я.
Люциан одним прыжком слетел вниз, к нам. Его рука легла на мой лоб. Очень холодная рука. Ее прохладная сила успокаивала.
— Где болит? — спросил он одними губами.
Я прислушалась к себе. Вроде все в порядке. Только дергала рука, где меня схватила Гвендолин.
— Рука, — так же губами ответила я.
Люциан воспользовался тем, что Князь с гувернанткой играли в гляделки, и осторожно ощупал мою руку.
— Не беда, маленькая, небольшое растяжение. Быстро пройдет.
— Мой Палач, — голос Князя был спокоен и беспощаден. — По праву Крови я отдаю в твою власть дочь мою Гвендолин. Да свершится правосудие.
— Мастер! Нееет, — Гвендолин как-то сразу обмякла и села у стены, недвижимая, словно изваяние.
— Палач? Где? — мое любопытство тут же подняло голову, почти заставляя забыть обо всем.
Князь поставил меня на пол, но руки не отпустил, разворачивая меня лицом к себе.
— Ты будешь присутствовать при наказании, Мирослава Килби.
— Князь, она всего лишь ребенок, — запротестовал было Люциан.
— Я сказал, она будет смотреть. Ослушавшийся приказа должен быть наказан. Или ты оспоришь это, Палач? Я могу напомнить о Договоре.
Люциан молча кивнул. Я переводила взгляд с него на Князя и обратно.
— Почему? Почему Князь назвал тебя Палачом?
— Потому что он — Палач, — резко сказал Князь, в его глазах что-то промелькнуло, но я была слишком мала, чтобы понять, что именно, а Князь добавил: — Он — Экзекутор. Убийца. У меня на службе.