Падшие
Шрифт:
— Подвеска замечательная, — заверила она Кэма. — Просто пока не выпало случая ее надеть.
— Прости, — сказал он, поджав губы. — Мне не следовало на тебя давить.
Его темные волосы были зализаны назад, открывая лицо больше, чем обычно. От этого мальчик казался старше. Он смотрел на нее с таким напряжением, будто большие зеленые глаза просвечивали ее насквозь, одобряя все, что она скрывала внутри.
— Мисс София твердит, чтобы мы оставили тебя в покое на пару дней. Я знаю, она
Он погладил ее по щеке тыльной стороной ладони, и глаза Люс наполнились слезами. Ей действительно многое пришлось вынести. Казалось ужасным, что она вот-вот расплачется, но не из-за Тодда — чья смерть что-то значила для нее, но должна была бы значить больше, — а по чисто эгоистическим причинам. За последние два дня к ней вернулось слишком много боли, касающейся Тревора и жизни до Меча и Креста. Она-то думала, что уже разобралась со всем этим, хотя и не сможет никогда и никому рассказать.
Кэм словно почувствовал это, поскольку обнял Люс, прижал ее голову к своей сильной, широкой груди и принялся легонько укачивать.
— Все хорошо, — повторял он. — Все будет хорошо.
Возможно, ей и не нужно ничего ему объяснять. Как будто чем более запутавшейся она себя чувствовала, тем более чутким становился Кэм. Что, если достаточно просто стоять здесь, в объятиях того, кто заботится о ней, и позволить его незатейливой приязни хотя бы ненадолго успокоить себя?
Ей было приятно уже то, что ее вообще обнимают.
Люс не знала, как отстраниться от Кэма. Он всегда был так добр. Он нравился ей, и все же, по причинам, из-за которых она чувствовала себя виноватой, он начинал вроде как досаждать ей. Он казался столь совершенным, вечно готовым помочь, всегда именно тем, что могло бы потребоваться ей в каждое отдельное мгновение. Но просто… он не был Дэниелом.
Кусочек бисквитного торта выглянул из-за ее плеча. Люс узнала держащую его ухоженную ручку.
— Там еще есть пунш, который нужно выпить, — сообщила Гэбби, протягивая Кэму второе пирожное.
Тот сумрачно воззрился на покрывающую его глазурь.
— Ты в порядке? — спросила девочка у Люс.
Та кивнула. Впервые внезапное появление Гэбби показалось ей уместным. Девочки улыбнулись друг другу, Люс благодарно приняла пирожное и откусила небольшой сладкий кусочек.
— Пунш — это звучит здорово, — сквозь зубы процедил Кэм. — Почему бы тебе не принести нам пару стаканчиков, Гэбби?
Та возвела очи горе.
— Стоит оказать мужчине услугу — и он начнет обращаться с тобой, как с рабыней.
Люс рассмеялась. Кэм, конечно, перегнул палку: было очевидно, чего он пытался добиться.
— Я схожу за напитками, —
Люс направилась к складному столику. Она как раз отгоняла от пунша муху, когда ухо защекотал чей-то шепот.
— Хочешь уйти?
Люс обернулась, изобретая предлог, по которому нет, увы, она не сможет ускользнуть отсюда вместе с Кэмом — не сейчас и не с ним. Но вовсе не Кэм протянул руку и погладил большим пальцем ее запястье.
Это был Дэниел.
Она оттаяла. Через десять минут подойдет ее очередь на телефонный звонок, и ей отчаянно хотелось услышать голос Келли или родителей. Поговорить о чем-то, происходящем по ту сторону кованых ворот, О чем-то кроме уныния двух последних дней.
Но уйти отсюда? С Дэниелом? Она сама не заметила, как кивнула.
Кэм возненавидит ее, если увидит, как она уходит, а он увидит. Он будет наблюдать за ней. Люс едва ли не ощущала затылком взгляд его зеленых глаз. Но разумеется, она должна идти. Девочка вложила руку и ладонь Дэниела.
— Конечно.
До сих пор они касались друг друга либо случайно, либо один из них — обычно Дэниел — успевал отпрянуть, прежде чем волна тепла, которую всякий раз ощущала Люс, превращалась во все нарастающий жар. Но не сейчас. Девочка опустила взгляд на его руку, крепко сжимающую ее пальцы, и ей захотелось большего. Больше жара, больше покалывания, больше Дэниела. Это было почти столь же приятно, как в том сне. Она не чувствовала ничего, кроме его завораживающего прикосновения.
Люс моргнуть не успела, как они уже поднялись к воротам кладбища. Внизу, вдали, расплывались в дымке поминки, потерявшие для них всякое значение.
Дэниел внезапно остановился и без предупреждения выпустил ее руку. Она содрогнулась, снова начав замерзать.
— Ты и Кэм, — начал он, позволив словам повиснуть в воздухе. — Вы много времени проводите вместе?
— Звучит так, словно тебе это не слишком нравится, — заметила она, сразу же раскаявшись в своем кокетстве.
Ей хотелось просто поддразнить его, потому что вопрос прозвучал ревниво, но лицо Дэниела оставалось совершенно серьезным.
— Он не… — начал было Дэниел.
Он уставился на краснохвостого сарыча, усевшегося на дуб у них над головами.
— Он недостаточно хорош для тебя.
Люс тысячу раз слышала, как люди произносят эту фразу. Так всегда и все говорят. «Недостаточно хорош». Но когда эти слова сорвались с губ Дэниела, они прозвучали как нечто важное, в чем-то истинное и имеющее отношение к делу, а не так расплывчато и пренебрежительно, как она всегда воспринимала их в прошлом.
— Что ж, ладно, — тихо допустила она, — а кто достаточно?