Чтение онлайн

Начались разрывы. Многие сотни бомб, из десятков тысяч собранных со всех позабытых складов вооружения на Земле, находили свои цели. Большинство из них, конечно же, пролетело мимо из-за слишком большого разброса, но и пролетевшие мимо целей находили свои жертвы среди позади идущих кораблей противника. Тем кораблям доставалось не слишком много, по две-три бомбы практически не наносившие им вреда, но психологически воздействовали на команду.

Сами баржи пролетели по инерции вперед, около сотни сбили еще на подходе, но полусотне все-таки удалось найти свои цели, и они врезались в борта кораблей,

сминая их пушечное вооружение.

Сделали свое дело и метеориты, набранные из метеоритного кольца Фаэтон между Юпитером и Марсом, поскольку боевой загрузки на все баржи просто не хватило.

– Потери? – спросил адмирал-шах, когда прошло достаточно времени, чтобы в командный центр стеклась вся информация с поврежденных кораблей и ее удалось классифицировать и выдать в виде цифр.

– Как сказать…

– Как есть, так и говори! – не стерпел адмирал-шах манеры говорить своего подчиненного.

– Простите меня, мой господин… Два линкора потеряли ход… из ранее поврежденных. В остальном ни у кого серьезных повреждений нет. Правда, от разрывов у пяти линкоров и двух крейсеров, принявших основной бомбовый удар, примерно семидесятипроцентное повреждение орудий. Плюс тараны барж… у тринадцати линкоров буквально смяты все орудийные расчеты по одному из бортов, куда пришелся удар – сорока-пятидесятипроцентное повреждение.

– Вот шайтаны… пока дойдем до Земли, без зубов останемся.

– Может, произведем ремонт? – предложил полковник Чесмен.

– Где?

– На спутнике Нептуна неплохая ремонтная база, мой господин. Неверные здесь ремонтировали все свои большегрузные корабли, – ответил Чесмен. Называть землян «хлюпиками» у него уже язык не поворачивался. – Еще на Юпитере, но…

– Но до него добраться надо, – договорил за полковника адмирал-шах. – Так?

– Я хотел сказать, что на Юпитере и Нептуне лучшие ремонтные доки всей Федерации, мой господин. Нептун уже наш, инфраструктура цела. Почему бы ими не воспользоваться?

– Мы потеряем много времени. А сколько конкретно?

– Дня два, мой господин.

– Слишком долго, – нервно отреагировал Аслим Хусейн, зная своего брата, который потребует немедленного захвата Земли, и ему придется подчиниться. Он здесь, и напрямую перечить ему нельзя… – Неверные смогут перегруппироваться и изменить планы… уточнить их в связи с последними событиями. У меня есть другое предложение.

– Какое, мой господин?

– Воспользуемся своими баржами на случай, если они снова задумают такую же гадость. Начинайте перегруппировку, полковник. Выводите транспорты на передний план, поставьте их перед самыми слабозащищенными и самыми необходимыми в смысле огневой мощи кораблями. Выполняй.

– Слушаюсь, господин адмирал-шах.

Пока все шло хорошо. Из двадцати пяти крейсеров, которые составляли наконечник «клина», пять были потеряны в боях, остальные возвратились обратно. Флот противника, существенно потрепанный, подходил к Урану – зеленоватой, седьмой по счету планете и третьему рубежу обороны.

Земля же считалась первым по значению и последним по плану рубежом обороны.

– Чего мы добились, потеряв половину всего флота? – вопрошал президент, видя,

что у противника потери в количественном исчислении гораздо меньше, а баржи с бомбами, раздобытыми с таким трудом, подбили только два малых корабля.

– Я же говорил, нужно было дать им решительный бой, – вставил свое слово министр обороны Пфайффер, почувствовав перемену в настроении президента.

– Поверьте мне, мы добились гораздо большего, чем если бы столкнулись с ними лоб в лоб. – Успокаивал всех Роман Камышов. – Если бы мы столкнулись, как это предлагал господин министр обороны, то их абсолютно новые суда раздолбали бы нас в пух и прах. Да, они тоже потеряли бы до семидесяти процентов своих кораблей в этом мочилове, но остальные тридцать захватили бы Землю без проблем.

– Но чего мы добились?

– Еще предстоит добиться, – поправил президента лейтенант. – Следующей атакой при Уране мы, сохранив вторую часть флота в целости и сохранности, сравняем наши силы с силами оуткастов. А они, напоминаю, в самом начале превосходили нас на двадцать-тридцать процентов.

В зал вбежал майор со срочным сообщением:

– Господин президент, они вышли с нами на связь, включить?!

– Давайте…

Майор нажал на кнопку пульта, и экран на стене отобразил уже знакомое лейтенанту лицо адмирал-шаха – брата эмира Аль Хусейна.

– Неплохо держитесь, хлюпики, – с чувством превосходства начал он и, внимательно вглядевшись в свой экран, добавил: – И я, кажется, знаю, благодаря кому…

Лейтенант Роман Камышов криво усмехнулся, но промолчал, хотя хотел сказать присказку о том, что в подобных случаях креститься надо.

– Да-да, поганец, я узнал тебя, – подтвердил догадку лейтенанта адмирал-шах. – Но будь ты хоть трижды Тысячелетним воином, тебе не удастся помочь им выстоять. Мы сметем вас!

– Чего тебе нужно, борода? – спросил Роман, поскольку остальные потеряли дар речи от таких варварских слов, а Камышову слышать их было вполне обыденно. В свое время он наслушался таких угроз вдоволь, поэтому иммунитет к ним выработался достаточно устойчивый.

– Хм-м… Я хочу вам в последний раз предложить сдаться, иначе…

– Иначе что?

– Иначе мы никого не пожалеем. Мы выжжем Землю дотла, и никто не уйдет от справедливой кары.

– И зачем вам выжженная дотла Земля? – поинтересовался Роман.

– Мы свой, мы новый мир построим!

– Где-то я уже это слышал… впрочем, неважно. Это все?

– Я вижу, неверный, ты задумал очередную подлость, недостойную мужчины…

– Ну, я бы так не сказал, – ответил Камышов, вспомнив телевизионные репортажи двухтысячелетней давности, чьим наследием, собственно, Роман и собирался воспользоваться. – Ваши предки так не считали.

– Что ты имеешь в виду?

– Увидишь.

Адмирал-шах Аслим Хусейн нахмурился. Он не любил неизвестности.

– Так что ты хотел сказать? – напомнил Камышов собеседнику.

– Так вот, – взял себя в руки Аслим, – если вы сейчас же не сдадитесь и продолжите бессмысленное и самоубийственное сопротивление, мы уничтожим заложников.

«Как все знакомо, – с грустью подумал лейтенант. – Ничего не изменилось».

– К-каких заложников? – выдавил из себя президент Стив Гуттенберг.