Чтение онлайн

Кончив, Адам обессиленно растянулся на Иви, и та поморщилась от тяжести его тела. Затем, видимо для того, чтобы как-то восполнить отсутствие предварительных ласк, Адам коротко поцеловал её сначала в губы, затем в щеку. Солёная влага удивила его, но не настолько, чтобы задавать вопросы. Перекатившись на спину, Адам притянул к себе невесту. Та положила голову ему на грудь и помедлила, прежде чем обнять одной рукой. Несколько минут они провели в тишине и Иви решила было, что он уснул, но в тот же момент прозвучал задумчивый голос:

– Думаю, тебе пора перестать принимать таблетки.

Приподняв голову, она попыталась разглядеть

его лицо, но в темноте угадывались лишь очертания профиля.

– Почему?

– Нам пора завести ребёнка. Думаю, я вполне готов к этому. Мы скоро поженимся и в противозачаточных больше не будет нужды.

Растерявшись, Иви долгое время молчала и Адам глубоко вздохнул, прежде чем повернуться к ней.

– Ты разве не хочешь стать матерью?

– Хочу. Но… не думаю, что сейчас подходящее…

«Но не думаю, что ты – подходящий»

Иви замотала головой, прогоняя из головы голос своей сестры.

– Ты же женщина! – не удержался от напоминания Адам. – Все женщины мечтают о детях.

– Не все. Кто сказал тебе такую глупость?

Только произнеся это, Иви поняла, что невольно скопировала тон Литы. Похоже, что и Адам подумал о том же.

Неожиданно встав с кровати, он направился к столу и выдвинул ящик, в котором лежали сигареты. В слабом свете луны сверкнула вспышка огня и Адам затянулся, намеренно не глядя на Иви. Несмотря на приоткрытое окно, дым всё равно долетал до неё, заставляя морщиться. Она много раз просила Адама не курить дома, но просьбы хватало ненадолго. Вот и сейчас он то ли делал вид, то ли действительно забыл о том, что Иви не переносит запаха сигарет.

– Ты всего лишь сутки провела с сестрой, а уже говоришь её словами. Мне не нравится, что она до сих пор имеет такое влияние на тебя.

– Лита здесь ни при чём. Разве я не могу иметь собственное мнение?

Он не ответил, снова затянувшись. Иви дёрнула одеяло до самого подбородка и повернулась набок, делая вид, что засыпает.

– Раньше твоё мнение всегда совпадало с моим.

– Ты виделся с ней? – неожиданно прозвучал вопрос. Адам ответил не сразу.

– С чего ты это взяла?

– Она знает про нашу помолвку. Никто не знал, даже мои родители. А она знает. Откуда?

Потушив сигарету, Адам не спешил обратно в кровать. Скрестив руки на груди, он хмуро разглядывал одеяло, под которым пряталась Иви.

– Мы случайно встретились на улице. Разговорились, так вышло, что я проболтался. Извини, если хотела держать это в секрете.

Она не ответила, вместо этого до боли прикусив нижнюю губу. Разговорились… В памяти всплыла сцена почти десятилетней давности, где Адам и Лита кричат друг на друга, выплескивая всю обиду, пока Иви наблюдает за ними со стороны, боясь вмешаться. А теперь, спустя столько лет, они мило беседуют и делятся подробностями личной жизни. Все эти годы Адам запрещал ей даже произносить имя сестры в его присутствии. Неужели он всё это время скучал?..

Кровать чуть прогнулась, когда Адам присел рядом с Иви. Убрав одеяло, которое та успела натянуть на голову, он нежно провёл рукой по её волосам, накручивая одну прядь на палец.

– Ты сердишься на меня?

– Я расстроена, что ты не рассказал мне сразу. И я не хотела держать всё в секрете.

«Врунишка»

Адам коснулся её щеки. Мягкой и без каких-либо следов слёз.

– Я люблю тебя.

–

Знаю. И я… тоже.

Несколько минут спустя, когда Адам уже забылся сном, Иви перестала впиваться ногтями в кожу левой руки. Было почти не больно.

Глава 7 Сладкий грех

На следующий день поднялась температура. Стоит ожидать подобное, если попадёшь под ливень с леденящим ветром в придачу. Лита чихнула несколько раз подряд и сильнее закуталась в одеяло. Вскоре начало казаться, что дрожь понемногу отступает, позволяя погрузиться в подобие сна. Обрывки несвязанных между собой видений наполняли её голову, явь и дремота слились в единое нечто, затуманивая разум.

Когда Лита снова пришла в себя, за окном была глубокая ночь. В горле саднило от сухости, а постель насквозь промокла от пота. Но сама девушка чувствовала себя намного лучше. Приняв душ, она какое-то время бездумно слонялась по дому, впервые казавшимся таким большим. Черные стены современного интерьера походили на застывшую в ожидании тьму и Лита старалась не подходить к ним близко. Коридор тоже был слишком длинным, словно она шла по нему целую вечность.

Внезапно донесшийся до ушей плач ребёнка заставил остановиться и нахмуриться. Откуда взяться детям в этом доме? Она ускорила шаг, но коридор не становился короче. Перешла на бег, но оставалась на месте, хотя сердце колотилось от скорости. Запыхавшись, Лита прислонилась спиной к стене, и тотчас множество рук обняло её, лаская кожу и волосы. Прикосновения горячих пальцев вызывали ужас, но вместе с тем – и медленно пробуждающуюся острую волну жара внутри неё. Лита попыталась закричать, но кто-то прижал ладонь ко рту, пока остальные руки слепо и жадно исследовали её тело.

Закричал другой ребёнок, вторя первому. Их плач эхом звенел в голове.

Шёлковая сорочка соскользнула с разгорячённого тела и исчезла, едва коснувшись пола. Обжигающие ласки становились всё настойчивее и Лита перестала сопротивляться. Это было так… знакомо. Множество рук на её теле, страстные объятия и поцелуи, укусы её и чужие, больно, до крови, но оттого лишь желаннее.

Рук осталось всего две и обе они подхватили её бедра, удерживая на весу. Она запрокинула голову, когда чьи-то губы прижались к шее, оставляя свой след. Вскрикнула, когда кто-то вошёл в неё резко и глубоко. С каждым толчком Лита чувствовала, как стена позади неё становится мягче, затягивая в омут, из которого уже не выбраться.

«Помнишь меня?»

Глаза серые, как небо перед грозой. Тёмно-рыжие волосы, волнистые, почти до плеч. Загорелая, будто бронза, кожа и чувственные полные губы на остром лице. Кем он был для неё, тогда, раньше?

Эти же губы касаются её собственных, слишком нежно и ласково после всего, что только что было.

«Я скучал по тебе, Лилит»

Дети больше не плачут. Всё поглотила первозданная тишина.

***

Она очнулась на полу, и кроваво-красный цветок гибискуса был первым, что увидели её глаза. За окном уже рассвело, из приоткрытого окна доносился шум оживлённой улицы. Включив душ, Лита встала под тёплые струи и замерла, позволяя воде смыть наваждение прошлой ночи. Кожа уже не пылала от чужих прикосновений, но слабая боль между бёдер была слишком красноречива. Как и следы на запястьях.