Чтение онлайн

И только однажды док дал маху, вскользь упомянув о том, что не поддерживает насилие власти над человеком, даже если человек не совсем той социальной ориентации.

Салли категорически не согласился. Он слишком хорошо помнил историю о том, как Моисей — святой человек, один из первых провозвестников бога, лично убил три тысячи язычников, наверняка таких же, как эти хиппи, — грязных, вечно обкуренных, вечно живущих в свальном грехе, а главное, поклоняющихся черт знает кому!

«Нет, мистер Левадовски… — покачал тогда Салли головой. — Вы как хотите, а я человек богобоязненный и таких вещей никак простить

не могу…»

И вот надо же… — Салли прекрасно почувствовал это… — именно с того момента мистер Левадовски его даже как-то зауважал.

Шевеление у костра помаленьку затихало, и наступил момент, когда Салли понял: пора. Бородатый полностью отключился, одна из его подружек уползла в палатку, вторая не подавала никаких признаков жизни уже с четверть часа, а по праву принадлежащая ему шлюха лежала на боку, уютно поджав ноги к животу и по-детски сложив ладошки под щекой.

Салли сунул пакет со снаряжением за пазуху и медленно, осторожно двинулся вперед. Прополз несколько футов и прислушался — пока все было тихо. Он сосредоточился и преодолел еще два десятка футов — шлюха спала, как нагулявшийся ребенок.

Салли представил, как не далее чем через час она будет визжать от ужаса и боли, и сладко зажмурился. Их страх перед неотвратимой и мучительной расплатой бывал так велик, что в такие минуты он чувствовал себя господом.

Шлюха перевернулась и легла на спину, и Салли на секунду замер, но тут же усмехнулся и стремительно преодолел огромную, поросшую бурьяном пустошь. Отсюда до нее было всего ничего — футов пятьдесят. И едва он изготовился преодолеть это последнее препятствие, как по земле скользнуло ярко-желтое пятно, а от дороги послышался шорох колес нескольких машин.

Салли оглянулся и заметался. Еще далекий, но уже нестерпимо яркий свет фар — одной пары, второй, третьей — подло обнаруживал его присутствие и прижимал к земле, словно зайца.

«Черт!»

Не разбирая дороги, он кинулся назад, рухнул в не так давно скрывавшие его кусты и замер, слушая сумасшедшее биение своего сердца, а через несколько невероятно долгих минут зло ругнулся и стиснул зубы. Это была полиция.

Порядка десятка вооруженных полицейских высыпали из машин, бесцеремонно стащили в одну кучу всех, кого отыскали, перетряхнули палатку и рюкзаки, долго рассматривали добычу, а потом бесцеремонно побросали задержанных в микроавтобус, посадили своих водителей в обе машины и, не включая за ненадобностью сирен, столь же стремительно умчались в сторону шоссе. Салли ошарашенно потер виски, встал и медленно подошел к догорающему посреди песчаной пролысины костру. Опустился на колени, затем на четвереньки, принюхался к земле, на которой каких-нибудь десять минут назад лежала его законная добыча, и заплакал. Нечистый умел защищать своих.

Уже на вторые сутки после начала операции «Сеть» к Бергману стали поступать сводки из близлежащих городков. Он торопливо просматривал казенные листки и улыбался. Именно на это он, в общем, и рассчитывал. Коллеги уже задержали порядка сотни колумбийцев, в том числе и нелегалов, полсотни итальянцев, в основном мелких торговцев наркотиками, и что-то около двух сотен хиппи всех полов, сортов и типов.

Наркотиков, собственно, взяли тоже неплохо, что-то

порядка полутонны марихуаны, шесть килограммов найденного у колумбийцев кокаина и два килограмма героина — предположительно итальянского.

Его собственные успехи были не в пример лучше — одного кокаина целый микроавтобус, однако он на коллег в претензии не был — шум они все-таки подняли изрядный, за то им и спасибо. Потому что теперь Бергман мог спрогнозировать почти все.

Он совершенно точно знал, что теперь и колумбийцы, и даже итальянцы заняты тем, что перемещают запасы сырья и меняют все свои точки. Просто потому, что не могут гарантировать, что никто из задержанных ни о чем не проболтался. А значит, на ближайшие пару недель о войне кланов можно не беспокоиться — у этих ребят сейчас других дел хватает. А едва они начнут приходить в себя, Бергман нанесет им второй удар — еще более чувствительный.

От нового удара судьбы Салли отходил долго, с четверть часа, а едва отошел, как перед его глазами поплыли цветные круги, и он понял — господь снизошел, а значит, кто-то просто обязан понести наказание!

Он поднялся с песка, механически переставляя ноги, дошел до пиццерии и подошел к стойке.

— Что будете пить? — приветливо улыбнулась вышедшая из подсобки немолодая итальянка.

Салли угрюмо молчал.

Итальянка встревожилась, окинула быстрым взглядом дорогу и явно удивилась — ни одной машины рядом не было, а посетитель выглядел таким изможденным, словно, как Моисей, пришел сюда пешком, через всю пустыню.

— Пиццу? Виски? Вино? — попыталась угадать она. — Что вы хотите?

Салли печально вздохнул, отрицательно замотал головой и сунул руку за пазуху. Выложил на стойку свернутый вчетверо прочный полиэтиленовый пакет, странную веревку с крупными узлами на концах, длинное шило на деревянной ручке и наконец бритву. Открыл ее, проверил пальцем лезвие и снова уложил на стойку.

— Лучше ты мне скажи, что ты хочешь… — устало произнес он и провел рукой вдоль «выставки» своих инструментов. — Выбирай.

Итальянка растерянно моргнула и вдруг начала что-то понимать.

— Ты со мной лучше не связывайся, парень… Я на Висенте Маньяни работаю!

— Я тоже, — деловито кивнул Салли и взял в руки бритву. — Поэтому ты и будешь итальянской пиццей. Идет?

Когда Бергману позвонили, на часах была полночь.

— Что там еще? — устало поинтересовался он, узнав голос Шеридана.

— Нападение на пиццерию Висенте Маньяни. Денег снова не взяли, а официантку порезали буквально на куски. Но главное не это…

Бергман похолодел и нетерпеливо оборвал Шеридана:

— Черт! Где это произошло?

— В полусотне миль, как раз на границе округа. Я ребят уже выслал, но знаете, что… главное не это.

— А что?

— По сообщениям, это точь-в-точь похоже на убийство этой молодой проститутки… в гараже. Помните?

— И Библия тоже лежит? — окаменел Бергман.

— Да, сэр. Ну как, машину за вами присылать?

— Присылай.

Более-менее Нэнси пришла в себя часа через три, уже в полицейском участке, и на душе у нее было удивительно хорошо и спокойно — как в первый день школьных каникул много лет назад.