Пациент мафии
Шрифт:
– Вон она! – крикнул кто-то, и Мария услышала торопливый хруст шагов за спиной.
Ей наконец удалось справиться с защелкой, и рама подалась. Мария толкнула ее, и свежий ночной воздух с еле заметным вяжущим ароматом дубовой листвы ударил ей в лицо. Мария подтянулась на руках и вылезла в окно на покатую крышу.
Гладкая оцинкованная поверхность холодила босые ступни. Внизу покачивались темные верхушки деревьев и молочно светились фонари. Мария побежала по крыше, которая гулко загремела под ее ногами. Сзади приказывали ей вернуться, но она, не реагируя ни на
Наконец крыша кончилась. Мария стояла на краю конька – дальше был обрыв и недоступный новый корпус. Сквозь широкие окна были видны ярко освещенные, стерильной белизны коридоры. Внизу серебрился асфальт и темнел газон.
Преследователи тоже выбрались на крышу – Мария различала их неясные силуэты и слышала приглушенные голоса. Видимо, они совещались, что делать дальше. Их беспокоило, что неуравновешенная пациентка может сорваться с крыши.
Наконец из группы выделился какой-то человек в белом халате и осторожно пошел к Марии, оскальзываясь на гладкой поверхности и балансируя руками. Она слышала, как человек негромко чертыхается, стараясь сохранить равновесие, – наверно, у него были скользкие подошвы.
Неожиданно все происходящее показалось ей жутко смешным. Она истерически расхохоталась. Человек замер в неловкой позе и с удивлением посмотрел в ее сторону.
Мария хохотала, не в силах остановиться. Ее смех разносился по ночному парку, точно клекот неведомой экзотической птицы. Марии все казалось смешным – и беготня по крышам, и убийство с помощью шприца, и бесконечное ожидание, и ее нелепая любовь к нелепому страшному человеку, который сказал ей, что пути назад нет. Ну, нет так нет – она и не собирается возвращаться. В лучшем случае ее ждет психушка.
– Э, послушай! – робко окликнул Марию человек в белом халате. – Давай поговорим!
– Давай! – охотно согласилась Мария. – А о чем?
– Тебе нужно спуститься вниз, – мирно сказал человек. – И принять лекарство. Пойдем со мной. Тебя никто не обидит – я гарантирую.
Мария рассмеялась – но теперь смех ее был негромким и совсем невеселым.
– Спасибо за заботу, – сказала она. – Но лекарство я уже приняла. А вниз спущусь и без вашей помощи.
И прежде чем ей успели как-нибудь помешать, Мария повернулась и шагнула с крыши. Она даже не вскрикнула. Раздался короткий шорох и глухой сильный удар. Человек в белом халате медленно присел на оцинкованную поверхность и вытер рукавом лицо – ему стало дурно.
В это время медсестра, догнавшая Любовь Михайловну, передавала ее охранникам, а те, в свою очередь, подъехавшим милиционерам. Вину свою она не отрицала, послушно и ровно отвечала на задаваемые вопросы, и что в это время творилось в ее душе, определить было невозможно.
В морг нас сопровождал маленький косоглазый психиатр, недавно работавший в нашей больнице. Я не знал, как его зовут. Психиатр выглядел очень расстроенным. Он постоянно что-то говорил и отчаянно жестикулировал. Иногда он спохватывался и прятал руки в карманы халата, но через минуту все начиналось сначала.
– Больная поступила по направлению
– Успокойтесь, доктор, – добродушно заметил Чернихин. – Ваша практика здесь ни при чем. Вы мне потом продиктуете адресок господина Кнушевицкого, ладно?
– Вы полагаете, меня обманули? – испуганно спросил психиатр. Его личико сложилось в плачущую гримасу.
– Увы, доктор, кажется, это именно так, – усмехнулся Чернихин. – Эта дама поступила в ваше отделение со вполне осознанной целью – отправить на тот свет Казарину. Это подтверждают и показания нянечки, которая действовала с этой лжебольной заодно.
– Боже мой, это же просто ужасно, ужасно! – вскричал психиатр, всплеснув руками. – Человек, работающий в сфере медицины, идет на преступный сговор с бандитами с целью убить пациентку! Это просто чудовищно!
– К сожалению, в наше время все решают деньги, – со вздохом развел руками Чернихин.
Я задумался над его словами. Да, Любовь Михайловна действительно постоянно была недовольна своим материальным положением. Мне никогда не была симпатична эта женщина, но мне и в голову не могло прийти, что она согласится на такое преступление. Деньги, похоже, действительно имеют колоссальную власть над людьми.
– Борис Андреич! – обратился к Чичибабину Чернихин. – Как я понял, вы вели дело об убийстве Казарина?
– Вел, – задиристо сказал Чичибабин. – И успешно завершил.
– Материалы дела мы у вас возьмем, – дружелюбно сообщил Чернихин. – В свете последних событий в них все-таки угадывается некоторая незавершенность…
– Делайте запрос! – хмуро ответил следователь, недовольно отворачиваясь в сторону. Но все-таки, не удержавшись, тотчас спросил: – Какая незавершенность тут угадывается? Что-то я не понимаю…
– А вот в той части, что касается супруги Казарина. То ее похищают, то пытаются убить. А кто – неизвестно.
– С чего вы взяли? – со смехом сказал Чичибабин. – Следствие такими данными не располагает…
– А вот Владимир Сергеевич лично вытащил Казарину из логова похитителей, – хладнокровно заметил Чернихин.
Следователь уничтожающим взглядом смерил меня с головы до ног и со сдержанным возмущением произнес:
– Кто такой Владимир Сергеевич? Первый раз слышу! Следователь? Инспектор уголовного розыска? Частный сыщик? Ей-богу, это смешно!
– Вы так считаете? – рассеянно спросил Чернихин.
В дверях морга нас встречали. Главный патологоанатом и судмедэксперт по совмещению Пятницкий в полном соответствии со своей профессией постоянно сохранял на лице маску суровости и скорби. Коротко пожав всем руки, он повел нас в секционный зал, на ходу объясняя трагическим голосом телевизионного диктора:
– К вскрытию еще не приступали, но уже сейчас можно с уверенностью сказать, что смерть наступила вследствие множественных травм внутренних органов. Потерпевшая намеренно бросилась головой вниз почти с тридцатиметровой высоты – сами понимаете…