Пациент (фанфик)
Шрифт:
— А если и повторяюсь? У нас тут на этаже психов хватает. А я все сложные случаи консультирую. В основном памятью и занимаюсь. Возвращаю ее. А вы… — слова, вызванные обидой, выскакивали сами собой, и получалось, что я хвалюсь.
Зря я так. Сразу почувствовал, как мне жарко. Покраснел, не иначе… После этой вспышки осталось только дождаться вопроса: и кто из нас псих ненормальный? Ясно ведь, что ничего он мне стереть не сможет, и чего я разошелся?
Но когда я поднял глаза на профессора — в его лице ни насмешки, ни обычной язвительности
— Профессор МакГонагалл хотела сама с вами поговорить, но сюда мне ее не провести. Пока вы под следствием… — я покачал головой.
— Понятно, ничего она не передала? — Снейпа мои объяснения не интересовали.
— Вот письмо, — я вынул из кармана записку.
Я отошел к столу, пока Снейп читал. Отворачиваться не стал и видел, как досада и злость исказили его лицо. Закончив читать, он сжал губы. Видно было, что он сдерживает вскипевшее раздражение.
— Можно было все это и короче написать: Орден помочь не может, пока не залижут раны, — яда в его голосе хватило бы на приличных размеров серпентарий.
— Но ведь всем известно, что в победе над Сами-Знаете-Кем Орден Феникса сыграл главную роль. Наверняка, у них большие потери. А после гибели директора…
Мое заступничество вызвало кривую ухмылку профессора:
— Мистер Лонгботтом, я это и сам понимаю, — оборвал он меня. — И то, что мне придется возвращаться в Азкабан — тоже. Сейчас им не до меня. Вот был бы я гриффиндорцем — другое дело. Заберите, — Снейп протянул мне развернутый пергамент.
Не буду я его читать. Я к чужим письмам не так отношусь, как он вероятно думает.
Но записку я все же взял и в карман убрал. Он прав, такие письма оставлять без присмотра нельзя.
Снейп откинулся на подушку, а потом и вовсе отвернулся к стене. Мне дали ясно понять, что видеть ни меня, ни кого бы то ни было из Гриффиндора, не желают.
— Завтра я свяжусь с Уизли. Может, удастся добраться до Гарри, — я разговаривал с упрямым затылком профессора, — И еще… Я смогу вас задержать в больнице, не сомневайтесь.
Снейп резко развернулся, бедная кровать жалобно скрипнула.
— Как? Вы же слышали, я аврорам очень нужен.
— А вы будете постоянно спать… Пока я не введу вам нужное средство… А введу я его только на своем дежурстве. Поэтому аврорам от вас проку не будет ни в Азкабане, ни в любом другом месте. Не хотелось бы это применять… Но если придется — у меня все готово… Есть такая микстура, но экспериментальная, — уверенности мне не хватило, хотя я изо всех сил старался.
— Вы хотите, чтобы я пил Ваше зелье? О, боже! — Снейп так натурально застонал, что я не сомневался: он притворяется.
— Я никому не скажу, — пообещал я ему.
Один глаз открылся и уставился на меня.
— Лонгботтом, зачем вам это? Если даже моя организация отступилась от меня, что вы сможете сделать? Если это обычное гриффиндорское упрямство, я вам не помощник.
— Вы опять спрашиваете: зачем? Повторяетесь,
Снейп сверкнул глазами, а я уселся на стул. Эта пикировка мне очень понравилась. Если бы стал обдумывать свои слова, у меня бы ничего не получилось. Но я говорил то, что мне так давно хотелось ему сказать.
— У меня есть еще одно желание — самому увидеть, как вы будете пить мое зелье. Ради этого я рискну.
— Отравить хотите? — уточнил профессор, — Я бы все же предпочел дементоров. У этих ребят больше жалости. Да и привык я к ним.
Видимо все мои фантазии так и останутся фантазиями. Проснись, Невилл, ведь это же Снейп! Самый мерзкий из людей, которых я встречал в своей жизни.
— Может, вы не к дементорам привыкли, а к другим заключенным. Сейчас весь ваш факультет в Азкабане. Столько заключенных, и преимущественно все — ваши бывшие ученики. Как же они там без декана обойдутся?
Мой выпад попал в цель. Он напрягся и еще больше побледнел. А у меня шевельнулась совесть. Постоянное напряжение, в котором я находился все это время, сыграло со мной неприятную шутку. Бить ниже пояса я не привык. Нужно бы извиниться. Но пока я искал слова, Снейп заговорил первым:
— Мистер Лонгботтом… Ах нет, как же я забыл? Доктор Лонгботтом! — Снейп растягивал мое имя в своих лучших традициях, — передайте, пожалуйста, следователю, что я здоров и могу вернуться в тюрьму.
Вот ведь! Не сказал ни одного оскорбительного слова, но сколько же презрения было в его голосе!
— Или я должен сам обратиться к аврору? Где там мой стражник?
Он резко спустил ноги на пол. Но ему мешал встать я: мой стул был слишком близко придвинут к кровати. Профессор попытался встать, чтобы немедленно уйти и больше никогда меня не видеть. Видимо, я сейчас был для него похуже дементоров. Те могли лишить его только магии, а я покушался на святое — на его самолюбие! Но… эффектный уход не состоялся, вместо этого мы оказались сидящими нос к носу. А голосу моей совести стал вторить тихий шепоток привычного страха. Вслед за ним появилось почти непреодолимое желание сжаться и стать меньше ростом. Был бы сейчас в классе — запаниковал. Но мы же не в классе… И вообще, что такого я сказал? Я решительно задвинул свое малодушие подальше. Не буду отодвигаться! Если он захочет, пусть попробует меня спихнуть со стула.
— А что вы так вскинулись? Не привыкли правде в глаза смотреть? Или думаете, что в Азкабане кроме ваших еще кто-нибудь есть? Что-то мне в это не верится.
Буравящие меня яростные глаза были слишком близки. Я смотрел в них как зачарованный — бездонные провалы, через которые невозможно увидеть ничего.
— Да как вы смеете говорить мне это? — Снейп зашипел, как змея.
Вчера я его видел слабым, разбитым. Сегодня он уже готов бить безжалостно. Я тяжело вздохнул и отодвинулся.