П 2
Шрифт:
Следующие полчаса мы рыскали по лесу в поисках достойной добычи, но нам то попадались хищники, у которых мясо было слишком жестким для приготовления, то животные, которые по тем или иным причинам не годились в пищу. Вот и пришлось побегать, пока не нашли какого-то кролика-переростка, не сумевшего убежать от моей молнии.
Рейар подтвердил, что эта добыча годится в пищу, и я разделал кролика с помощью ножей, а потом зажарил на своем огне, что ускорило время готовки в несколько раз. Так что вскоре мы больше могли не думать о пище, так как этой тушки хватит на несколько дней.
После
Некоторые из этих неудачников стали пищей реара, который на дармовых харчах стал еще крупнее и приобрел более темный окрас. Кроме того, его когти стали даже на вид острее, и от волка стала исходить аура угрозы, которая делала наше путешествие в лесу более комфортным. Насколько это вообще возможно в лесу полном хищных тварей.
Если для нас эта прогулка была сопряжена с постоянным состоянием контроля окружающей среды, то рейар шел с довольной мордой и просто жаждал встречи с новым противником.
Как я понял из нашего общения, наш четвероногий проводник был очень молодым, можно сказать, ребенком. Именно из-за возраста в нем проявились бунтарские черты личности, и поэтому он оказался за пределами территории стаи. До встречи с нами он если и охотился, то на животных, у которых нет ядра, а значит на тех, кто был легкой добычей и никак не мог угрожать его жизни. Но в сопровождении с нами рейар смог позволить себе куда больший риск, ведь по сути мы были вынуждены спасать его из опасных ситуациях, так как без проводника в неизвестном нам месте было слишком опасно.
Вот и пользовался волчара, что мы прикроем его спину, и охотился на тех, кто мог дать ему отпор. С каждой такой битвой он становился все сильнее и, кажется, поймав кураж, перестал вообще следить за обстановкой. Он просто в какой-то момент вырвался вперед, чтобы разведать обстановку и уже в следующую минуту попал в неприятности.
Когда раздался визг рейара впереди, мы с Алланом одновременно бросились вперед, чтобы застать картину разъяренного нашим появлением хищника. Мне тут же пришлось пригибаться к земле, так как рейар был запущен могучим ударом лапы в мою сторону, и, не сделай я этого, мы бы оба врезались в дерево. Выхватив кинжалы, я внимательнее присмотрелся к новому противнику.
Хищником оказался почти трехметровый медведь бурой раскраски, особенностью которого было две головы. Такого еще я не видел, а мне довелось повидать разных монстров. Он яростно взревел и бросился в мою сторону. Пришлось перекатом уходить в сторону и тут же отпрыгивать еще раз, так как попав из вида для одной головы, я не пропал для другой, которая неожиданно оказалась очень подвижной.
Пришлось зигзагами уходить от его атак, подставляя деревья под удары лап медведя. Аллан в этот момент пытался привести в чувство рейара, который от удара потерял сознание. Созданные Алланом копии не могли долго продержаться под напором монстра, и толку от них в этой ситуации было мало.
Я выждал момент,
Полоснув ножами по лапе, я отпрыгнул в сторону, но вместо ожидаемых мной глубоких разрезов увидел лишь едва видные царапины. Это же за шкура у него такая, что мои ножи не могут преодолеть ее защиту? Следующий вопрос, который у меня возник — как много из этой шкуры может подойти для изготовления доспеха, и насколько он будет прочнее, чем имеющийся у меня?
Пока в голове роились вопросы, я не переставал нападать на двуглавого медведя, который пока был ограничен в своей подвижности и не мог вовремя отразить мои атаки. Правда, я его больше злил, чем наносил реальный урон — шкура монстра оказалась невероятно прочной.
Громко взревев, медведь дождался, когда я окажусь близко, и ударом свободной лапы отправил меня в полет до ближайшего дерева. Хорошо еще, что я успел прикрыться выставленными руками и энергетическим щитом, а то точно бы сломал бы себе пару ребер. Никак не ожидал, что этот хищник сможет ускориться в таком неудобном для него положении.
Пока я приходил в сознание от жесткого приземления, медведь стал бить по стволу дерева свободной лапой и, в конечном итоге, освободился. Эх, а такой хороший был план.
Уйти в тень было быстрее, чем пытаться убежать от понесшегося на меня разъяренного хищника. Было забавно наблюдать за метаниями медведя в моих поисках, но это не решало вопроса — как убить существо, которое не берут мои ножи.
Выйдя из тени в паре метров от медведя, я прыгнул ему на спину, и тут же в моих руках возникло синее пламя, которое брало камни и металл и полюбому должно было справиться со шкурой моего противника.
Прикоснувшись к шкуре медведя, я схватился за его шерсть и стал жечь шкуру хищника. Зверь зарычал от боли и стал рывками носиться по лесу, сталкиваясь с деревьями в попытках сбросить меня со своей спины.
В один из таких рывков я все же не смог удержаться и сорвался со спины хищника. Прокатившись по земле, я набил рот землей и стал поспешно отплевываться от нее. Медведь уже должен был почувствовать, что его спину ничто не жжет, но от боли он, видимо, совсем перестал соображать, так как не набросился на меня, а понесся дальше, ревя от боли.
Рев раненого зверя удалялся все дальше, а я с облегчением повалился на землю. А ведь этого медведя даже мое пламя не взяло. Что же это за монстр такой!?
Спустя десять минут я услышал, как кто-то ломится ко мне через подлесок, но у меня не было сил встать и встретить новую угрозу.
— Как же далеко ты забрался, — раздался голос Аллана рядом со мной, и в следующую секунду друг стал помогать мне подняться. — Не стоит валяться на земле, так можно в раны занести грязь.
— Да знаю я, — проворчал я, хотя сам был рад, что это был Аллан, а не очередной монстр. — Просто этот медведь вымотал меня так, что просто не было сил.