Чтение онлайн

Другой мыл более сохранившиеся кресла.

Третий натирал вычищенные материи ароматичным мылом.

И при помощи этих уже бывших в употреблении составных частей они выпускали из своих рук ту прекрасную мебель, что можно купить лишь по случаю и которою любовалась теперь г-жа де Ламотт.

Господин Фенгре, заметив, что покупательница может увидеть все операции его служащих и не так благосклонно оценить товар, как того требовали интересы хозяина, закрыл стеклянную дверь во двор под предлогом, что даме может попасть

в глаза пыль.

— Чем я могу, госпожа… — начал он.

— Графиня де Ламотт-Валуа, — небрежно подсказала ему Жанна.

Услышав этот звонкий титул, г-н Фенгре немедленно разнял пальцы, положил ключ в карман и подошел поближе.

— О, — сказал он, — здесь для вас, сударыня, нет ничего подходящего. У меня есть новая, прекрасная, чудесная мебель. Госпожа графиня не должна думать, что у дома Фенгре нет такой же роскошной мебели, как у придворного мебельщика, только потому, что наш находится на Королевской площади. Оставьте все это, сударыня, и перейдемте в другой склад.

Жанна покраснела.

Все, что она до сих пор видела, казалось ей очень хорошим, настолько хорошим, что она даже не надеялась приобрести что-либо из виденного.

Хотя ей, вне всякого сомнения, было приятно, что г-н Фенгре сразу составил себе о ней такое благоприятное мнение, но вместе с тем ее страшила мысль, как бы оно не оказалось чересчур лестным для нее. Она кляла свое тщеславие и пожалела, что не выдала себя за скромную буржуазку.

Но ловкий человек умеет при случае с выгодой выпутаться из затруднительного положения.

— Только не показывайте новой мебели, сударь, — сказала она, — мне ее не нужно.

— Вероятно, госпоже графине нужно обставить какую-нибудь квартиру для друзей?

— Вот именно, квартиру для друзей. И вы понимаете, что для этой цели…

— Конечно. Прошу вас выбирать, — отвечал Фенгре с обычным у парижских торговцев хитрым выражением, не видя никакой обиды для своего самолюбия в том, чтобы продавать по преимуществу старый товар, если есть возможность нажить на нем так же, как на новом.

— Вот, например, эта мебель золотистого оттенка, — сказала графиня.

— О, здесь всего десять предметов, сударыня.

— Комната не очень велика, — заметила графиня.

— Мебель совершенно новая, как вы видите.

— Новая… для подержанной.

— Конечно, — со смехом сказал г-н Фенгре, — но, какова она ни есть, она стоит восемьсот ливров.

Эта цена заставила графиню вздрогнуть. Как сознаться, что особа из дома Валуа может довольствоваться случайной мебелью, но не в состоянии заплатить за нее восемьсот ливров?

Она решила прикинуться обиженной.

— Да никто не говорит вам про покупку. Откуда вы взяли, что я стану покупать это старье? Я хочу взять ее внаем, да и то…

Фенгре сделал гримасу, так как клиентка постепенно все более теряла в его глазах. Дело шло не о покупке новой или

хотя бы подержанной мебели, а о прокате.

— Вы желали бы взять всю эту золотистую мебель? — сказал он. — На год?

— Нет, на месяц. Мне надо устроить одного приезжего из провинции.

— Это будет стоить сто ливров в месяц, — сказал метр Фенгре.

— Вы, вероятно, шутите, сударь? Ведь при таких условиях эта мебель была бы оплачена мной через восемь месяцев.

— Не спорю, госпожа графиня.

— Так что же?

— Если бы она была куплена вами, то не была бы уже моей и, следовательно, мне не надо было беспокоиться об ее подновлении и ремонте… А все это чего-нибудь стоит.

Госпожа де Ламотт принялась соображать.

«Сто ливров в месяц, — сказала она себе, — это дорого… Но сообразим: или эта мебель через месяц окажется для меня слишком дорогой, и тогда я возвращу ее, не уронив себя во мнении мебельщика, или же через месяц я буду в состоянии заказать себе новую мебель. Я рассчитывала истратить от пятисот до шестисот ливров; но сделаем это на широкую ногу и истратим сто экю».

— Я беру эту золотистую мебель для гостиной с такими же занавесями, — сказала она вслух.

— Хорошо, сударыня.

— А ковры?

— Вот они.

— А что вы мне дадите для другой комнаты?

— Эти зеленые банкетки, дубовую вешалку, этот стол с витыми ножками и зеленые занавеси дама…

— Хорошо. А в спальню?

— Широкую прекрасную кровать с богатыми подушками и стеганым бархатным вышитым одеялом — розовым с серебром, голубые занавеси и каминный прибор, похожий на готический, но с богатой позолотой.

— А туалет?

— Отделанный малинскими кружевами. Взгляните на них, сударыня. Комод с изящными наборными украшениями, такую же шифоньерку, штофную софу, такие же стулья, изящный каминный прибор из спальни госпожи де Помпадур в Шуази.

— И за какую цену все это?

— В месяц?

— Да.

— Четыреста ливров.

— Ну же, господин Фенгре, не принимайте меня за гризетку, прошу вас. Таких людей, как я, нечего запугивать цифрами. Сообразите, пожалуйста, что четыреста ливров в месяц составляют четыре тысячи восемьсот ливров в год, а за эту сумму я могу иметь целый меблированный особняк.

Господин Фенгре почесал за ухом.

— Вы меня хотите отвадить от посещений Королевской площади, — продолжала графиня.

— Я был бы в отчаянии от этого, сударыня.

— Так докажите это. Я хочу дать за всю эту обстановку не более ста экю.

Жанна произнесла эти последние слова с таким апломбом, что у торговца явились надежды насчет будущего.

— Хорошо, сударыня, — сказал он.

— Но с одним условием, метр Фенгре.

— С каким, сударыня?

— Что все будет доставлено и устроено в том помещении, которое я вам укажу, сегодня же к трем часам.