Чтение онлайн

Через час мы с сестрой созвонились снова. Девушка - автобус не подвела, согласилась. Потом, дома, Катришка предупредила, что Вера, старшая сестра Надьки, думает обо мне, как о студенте – психологе, но никак не о школьнике. Чтобы я, мол, соответствовал.

Вера оказалась возрастной копией Нади. Широкозадая, широколицая девушка с короткими рыжими волосами, вся в белом. Блёклые веснушки на шее. Тяжёлая грудь на фоне отвислого, несмотря на плотный пояс живота, не выделялась. Обтягивающие белоснежные штаны подчёркивали объём и складки нижней части фигуры,

свободная светлая блузка навыпуск пыталась всё лишнее скрыть. Не получалось. Раздевать Веру мне расхотелось даже мысленно.

– Ты, что ли студент-психолог Пётр? – обратилась она ко мне после обязательных «здравствуйте».

– Да, Вера, а вы…

– Я МГПУ окончила в этом году, иняз. Здесь, в вашей провинции проездом. А ты? – говорила через губу, нехотя, будто жевала.

– Я… МГУ, на каникулах… скоро ехать надо. – Я сглотнул, привирая.

– Отлично! Не тушуйся давай, начинай. Мне тут с тобой время терять некогда. – И было в ней столько высокомерия, что я сжал зубы.

– Пройдёмте тогда в зал, и садитесь на диван, Вера. Сумочку сюда вот, на стол.
– Уверенность от злости переполнила меня, как дрожжевое тесто кастрюлю.

Катришку я бы выгнал напрочь, но накануне пообещал устроить сеанс при ней. Прозвище девушка – автобус говорило о многом; прямо скажу – на расставание с девственностью не тянуло, лишь поэтому поддался. Сейчас, однако, снова попытался успокоить совесть:

– Ты бы оставила нас на часок… - и получил решительный отказ в виде испепеляющего взгляда.
– Ладно, как договорились, только из-за дверей не маячь. – Прошептал я.

– Что я только, Пётр, не делала, - снисходительно объясняла мне, усаживающая на диван девица. – И гипноз посещала, и сеансы отрицания, и ночные бдения с внушением…

– Вы прекрасны, Вера, садитесь удобнее, - прервал я её словоизлияние, сам усаживаясь, без помощи костыля, кстати, в привычное компьютерное кресло.

– Да брось ты, прекрасна! Жирная корова, - сказала таким тоном, что согласись я с её утверждением и всё, враг номер один обеспечен. Тем временем диван Вера примяла, устраиваясь поудобней. – А сестра твоя не помешает?
– спросила, кивая в сторону моей комнаты, куда скрылась Катришка. – Малолетки назойливые.

Вера не верила, простите за тавтологию, в меня ни на грош. Пришла так, на всякий случай. Чем чёрт не шутит, как говорится. Похоже, Катришка проявила чудеса красноречия. А ведь ещё и от Надьки, подруги, беседы с Верой скрыла. Молодец она у меня.

– Нет, Вера, Катя послушная девочка.

– Ну-ну… - усмехнулась она.

– Вера, - произнёс я протяжно. – Успокойтесь, расслабьтесь…

Девушка хмыкнула, видимо, собираясь что-то уточнить, но передумала. Шумно вздохнула и выдохнула, всем своим видом буквально излучая скепсис. Я спокойно вытащил из нагрудного кармана сорочки лёгкую цепочку с блестящей ёлочной игрушкой – шариком, найденной накануне, и стал качать перед лицом Веры маятник.

– Следите за шариком и не отвлекайтесь, пожалуйста…

– Это что, игрушка?

Такого у меня ещё не было.
– И съязвила, - в Новый год играем? Я негипнабельна, предупреждаю заранее. Говорю, чтобы самооценку твою не принизить, студент, - как бы посочувствовала, совершенно не искренне.

– Следите одними глазами, - я был само спокойствие и уверенность, говорил ровно и медленно. – Негипнабельных людей не бывает, бывают легко и трудно поддающиеся гипнозу. Ещё раз повторяю, Вера, не отвлекайтесь, пожалуйста. Мы же хотим результата, правда?

– Хотим, - со вздохом согласилась девушка – автобус, волей-неволей двигая глазами вслед за шариком.

– Вы спокойны… расслаблены… посторонние мысли уходят… вы слышите только мой голос…

Буквально через считанные минуты лицо её разгладилось, растеряв надменность и скепсис, и оттого обрело правильные, довольно симпатичные чёрточки. Глаза стали двигаться за игрушкой плавно, без подёргиваний. Я своим шестым чувством, котёнком, проснувшимся и приятно урчащем, вдруг чётко осознал, ощутил, ощупал, увидел – точнее описать не могу, что весь мир для неё постепенно сосредотачивался в ней, в яркой ёлочной безделушке.

– Один. Приятное тепло разливается по руками, ногам, по животу и груди… два. Приятная тяжесть распространяется от шеи и вниз… постепенно охватывает всё тело… вы расслабляетесь всё сильнее и сильнее…

Когда я сказал: «Десять. Вы погрузились в глубокий гипнотический сон», - веки девушки, из-за необходимости следить за маятником бывшие приоткрытыми, сомкнулись полностью. Голова упала на левое плечо, и вслед за ней, влекомое непомерной тяжестью, на диван завалилось всё тело, боком. Руки и ноги повисли верёвками – хоть узлы накручивай.

Я поднялся, положил игрушку на стол и глянул на часы – пять минут прошло всего лишь. Прогресс. И котёнок радовал: разлился по телу, приятно грея, а не буяня, как в прошлый раз. Урчал себе тихо, не напрягая. Я был на удивление спокоен. Снова вернулся в своё любимое кресло. Прокашлялся.

– Мой голос определяет для вас всё. Всё, что я скажу будет являться для вас истиной в последней инстанции. При слове «спать» или по щелчку пальцев вы погрузитесь в глубокий гипнотический сон. А сейчас я досчитаю до трёх и на счёт «три» вы проснётесь в прекрасном настроении. О том, что вы уснули, помнить не будете, - я решил развлечься, как будто слова о прекрасном настроении относились ко мне тоже.

Вера резко села, тряхнула головой, приводя мысли в порядок, потянулась, зевая, и заявила, весело подмигивая.

– Я же говорила, что негипнабельна. Но ты не расстраивайся, мальчик Петя, первый курс, поди, только закончил? Всё впереди у тебя… а что с ногой-то? – поинтересовалась, наконец-то вспомнив о моей хромоте и обратив внимание на костыль, стоящий рядом со стулом.

– Да ерунда, Вера. Давай на «ты»? – в ответ она снисходительно кивнула, соглашаясь. – Так, травма, заживает.

– Погоди, погоди… мать о каком-то школьнике рассказывала, который…