Отзвуки эха

Чаку и Элен с любовью

Все началось в одну из суббот жаркого и душного августа. Помню, в тот день я ушел с работы чуть позже двенадцати. Да, меня зовут Том Уоллис, а работаю я на Северо-Американском самолетостроительном заводе в Инглвуде, штат Калифорния. Мы живем в местечке под названием Хоторн. Снимаем небольшой дом с двумя спальнями недалеко от шоссе, принадлежащий нашей соседке Милдред Сентас. С другим соседом, Фрэнком Вонмейкером, мы вместе работаем и обычно ездим на завод и обратно то на его машине, то на моей. Но Фрэнк терпеть

не может работать по субботам и сумел в тот день организовать себе выходной. Поэтому я ехал домой один.

Повернув на улицу Тули, я увидел припаркованный перед нашим домом двухместный «меркьюри» и с радостью уразумел, что у нас в гостях Филипп, брат моей жены Энн. Он преподавал психологию в Калифорнийском университете в Беркли и изредка приезжал на выходные в Лос-Анджелес. В наш новый дом он пожаловал впервые: мы переехали сюда только два месяца назад.

Я осторожно свернул на подъездную аллею и затормозил перед воротами гаража. На противоположной стороне улицы жена Фрэнка Элизабет пропалывала грядки, сидя на корточках. Она приветливо улыбнулась и помахала мне рукой в грязной белой перчатке. Я ответил на приветствие, выбрался из машины и зашагал к крыльцу. Поднимаясь по ступенькам, я заметил, что Элизабет пытается встать на ноги и привести в порядок свой рабочий халат. Беременность делала ее немного неуклюжей. Ребенок должен был появиться на свет через три месяца. После семи лет совместной жизни Вонмейкеры ждали первенца.

Открыв входную дверь и войдя в гостиную, я увидел Фила, сидящего за столом с бутылкой кока-колы в руке. Мне всегда был симпатичен этот высокий худощавый парень лет двадцати с подстриженными ежиком темно-каштановыми волосами, и я всегда радовался его визитам.

– Привет, братишка, – ухмыльнулся он.

– Привет, – кивнул я, снимая пиджак. Уф! Сразу стало легче.

Из кухни вышла Энн и, как обычно, встретила меня поцелуем и улыбкой.

– Как себя чувствует будущая мама? – поинтересовался я, нежно погладив ее по ощутимо выступающему животику.

– Ощущает себя толстой и неповоротливой, – последовал ответ.

Я усмехнулся и снова поцеловал ее.

– Тебе не жарко?

– Только не говори об этой ужасной погоде! – с дрожью сказала Энн. – Даже дышать тяжело.

– Молчу, – покладисто согласился я.

– Голоден?

– Умираю с голодухи.

– Вот и отлично. Мы с Филом как раз собирались поесть.

– Через минуту я к вам присоединюсь, – сообщил я и отправился мыть руки.

Усевшись за стол напротив Фила, я принялся рассматривать его ослепительно зеленую рубашку. Цвет был таким ярким, что хотелось зажмуриться.

– А почему ты выбрал такой цвет? – осведомился я. – Подаешь сигналы вражеским самолетам?

– Так я хорошо заметен в темноте.

– Тогда понятно. Видимо, это помогает твоим студенткам следить за тобой по ночам, – заметил я, глядя на ухмыляющуюся физиономию Фила.

– Послушайте, вы, двое, только не начинайте опять! – воскликнула Энн, ставя на стол большую тарелку с нарезанным мясом.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Фил.

– Если вас вовремя не остановить, – сказала она, – вы снова начнете дразнить друг друга, язвить и состязаться в остроумии. Сегодня я этого

не вынесу. Слишком жарко.

– Ладно, – согласился Фил. – Не будем язвить и острить. Не возражаешь, родственник?

– Вы хотите испортить мне выходные? – вскричал я с ноткой трагизма в голосе.

– Мне все равно, – заявила Энн, – но адская жара и ваши шуточки – это слишком, даже для моего ангельского характера.

– А где Ричард? – спросил я.

– Играет во дворе с Кэнди, – простонала Энн, устраиваясь рядом со мной. – Господи, как тяжело!

Я ободряюще похлопал ее по руке, и мы приступили к еде.

– Кстати, о Кэнди, – снова заговорила Энн. – Надеюсь, ты не забыл, что сегодня у Элси вечеринка?

– Боже мой, – пробормотал я, – разумеется, забыл. А нам обязательно туда идти?

Энн пожала плечами:

– Она пригласила нас неделю назад. Было достаточно времени, чтобы отказаться. Сейчас уже поздно.

– Действительно, неудобно, – вздохнул я и впился зубами в аппетитный бутерброд с ветчиной.

– По-моему, мой родственник не слишком радуется предстоящему развлечению, – заметил Фил. – Разве на вечеринках у Элси так скучно?

– Скучно, – подтвердил я с набитым ртом.

– А кто она?

– Наша соседка, – пояснила Энн, – Кэнди – ее маленькая дочка.

– А организация всевозможных вечеринок – ее маленькое хобби, – добавил я. – Зовут нашу замечательную соседку Элси Максвелл, и ее бедному мужу можно от души посочувствовать.

Энн улыбнулась и укоризненно покачала головой:

– Бедняжка Элси, если бы она знала, какие ужасные вещи мы говорим о ней за глаза!

– Значит, там скучно? – переспросил Фил.

– Пойдешь с нами и сам все увидишь, – вздохнул я.

– Уж я-то сумею оживить ваше сборище! – произнес Фил, для пущей убедительности кивая.

В пятнадцать минут девятого Ричарду наконец надоело капризничать, он успокоился и уснул. А мы отправились к Элси. Как правило, о быте семейной пары говорит их дом. Но только не в данном случае. Рон оплачивал все счета, но это был дом Элси. Ее дух чувствовался во всем.

На наш стук дверь открыл Рон. Это был худой светловолосый парень среднего роста, на пару лет старше Элси и на несколько дюймов выше ее. Его круглое мальчишеское лицо всегда сохраняло бесстрастное выражение. Увидев нас, он улыбнулся, вернее, уголки его тонких губ слегка поползли вверх. Но мы были знакомы достаточно давно и точно знали, что у Рона это означало улыбку.

– Входите, – произнес он тихим приветливым голосом.

Фрэнк и Элизабет были уже здесь. Элизабет сидела на краешке красного как кровь дивана и очень напоминала робкого пациента, ожидающего приема у зубного врача. А высокий и тощий Фрэнк ссутулился в одном из таких же красных кресел. Увидев нас, он слегка оживился, оторвался от тоскливого созерцания зеленого коврика под ногами и встал.

Я представил собравшимся Фила.

– Привет!

Я обернулся и увидел выглядывающую из кухни темноволосую головку Элси. Она явно решила сменить имидж, подстриглась еще короче и гладко зачесала волосы назад. Когда мы переехали в этот район, она была блондинкой с очень длинными волосами и, по-моему, не причесывалась вообще.