Ответ
Шрифт:
– Что у нас по пропажам? – отложив журнал, спросил Николай.
– Год не закончился, а их уже девять, – отозвался работавший с коммом напарник. – Если учесть, что в последние годы сюда мало ездят, и характер происшествий...
– А что не так с характером?
– От погибших осталось так мало, что трудно было идентифицировать остатки. Никто этим и не занимался. И погибли только семьи с детьми.
– Мы уже пятнадцать лет никому не отдаём своих детей, – сказал Николай. – Интересно, почём сейчас дети на чёрном рынке? Арабов или негров можешь не смотреть.
– Не знаю, – ответил Сергей. – Есть объявления желающих
– Нужно проверить те фирмы, которые имеют возможности прямой записи информации в мозг, – предложил Николай. – Если наших детей похищают для продажи, им будут менять память. Учитывая здешние ограничения, таких фирм не должно быть много.
Глава 2
Заканчивали завтракать, когда отец сказал, что через час вместе с Оливером улетает в имение брата.
– А я? – с обидой спросила Сандра. – Всегда брал с собой, а сейчас хочешь оставить! Почему?
– Есть причина, – ушёл от ответа Джон. – Мы будем отсутствовать два дня, а ты за это время пообщаешься с подругами.
Девушка встала из-за стола и, ни на кого не глядя, вышла из столовой. Оливер получил разрешение отца, выбежал следом и догнал сестру.
– Надеюсь, что ты злишься не на меня, – сказал он, взяв её за руку. – Я был бы только рад лететь вместе.
– Ладно, два дня пройдут быстро, – вздохнув, ответила Сандра, – но я буду скучать. Наверное, действительно навещу кого-нибудь из подруг, а то почти всё лето общаемся только по комму. У дяди не осталось твоих вещей, поэтому возьми у Себастьяна сумку, а я сейчас отложу ту одежду, которая может понадобиться.
Оливер сходил к дворецкому и выбрал большую спортивную сумку, в которую сестра собрала его вещи. Когда она вышла из комнаты, в неё зашёл отец.
– Собрался? – спросил он, кивнув на сумку. – Это хорошо. Держи свой комм. Пароль для входа – четыре единицы, потом изменишь. Я занёс коды связи, а больше в нём пока ничего нет. Через полчаса жду тебя во дворе.
Юноша вошёл в операционную систему комма, посмотрел коды для соединения с родственниками, прислугой и тревожными службами и поменял пароль. Личная папка, как он и думал, оказалась пустой. В оставшееся время пробежался по новостям, посмотрел погоду и трейлеры двух новых фильмов. В десять надел комм на запястье правой руки, повесил на плечо сумку и спустился к машине.
– Точность – вежливость королей, – сказал отец и подтолкнул к открытой дверце «Ленд Ровера». – Садись в кресло водителя.Когда исполнится пятнадцать, получишь эту машину, а я куплю себе что-нибудь другое. У тебя в комме есть код Сеймур-Хауса, вводи в автопилот. Нам некуда спешить, поэтому полетим вторым эшелоном.
Оливер посмотрел нужный код и мысленно передал задание. К его удивлению, автопилот не запросил подтверждения полномочий.
– Не удивляйся, – улыбнулся ему севший рядом Джон. – Я установил для тебя полный доступ.
– А они у меня есть? – вернул улыбку сын. – Вряд ли я хранил наличные, а остальное пропало вместе с коммом.
– Когда вернёмся, сброшу на твой комм пару тысяч. Ну что, отправляемся?
Машина оторвалась от земли и ушла вверх, разворачиваясь на нужный курс.
– Лететь десять минут, – сказал отец. – Давай решим, где ты будешь учиться.
– А почему нельзя продолжить учёбу в моей школе? – спросил Оливер. – У меня в ней были какие-то проблемы?
– Ты кое с кем поссорился, – объяснил Джон. – Это не обычные школьные разборки, а кое-что похуже. Неприятные и не слишком умные сыновья очень влиятельных родителей, которые могут доставить много неприятностей. Я не настаивал бы на замене, если бы не твоя потеря памяти. Тебе и так будет нелегко, а тут ещё эти придурки.
– Как скажешь, – не стал возражать Оливер, у которого разговор о школе только усилил возникшие в медицинском центре подозрения. – Если я всех забыл, то безразлично, где учиться. Везде придётся знакомиться. Наверное, новая школа будет лучше. В старой меня знают, а в новой у одноклассников не будет такого преимущества.
«Со школой так можно выкрутиться, – подумал он, – хотя позже я могу поинтересоваться своим классом и тем, почему у меня нет ни одной школьной фотографии. Наверное, не было времени сделать фальшивки или не сочли нужным. Это нетрудно даже с помощью комма. Но ведь в моём окружении будут не только родственники, которые заинтересованы в том, чтобы я никогда не узнал правду. И никто никогда не шепнёт её на ухо? На что же они рассчитывают? На то, что я получу миллионы, положение в обществе и любовь новой семьи и всё прощу? Может, и прощу, только сначала нужно узнать, что прощать».
– О чём задумался? – спросил отец.
– Неужели у меня в классе были одни враги? – спросил Оливер. – Может, всё-таки были друзья или девушка?
– Настоящих друзей у тебя не было, так, приятели. А девушка была, но, увы, не твоя. Ты у нас, конечно, красавчик, но такой не один. Так что твой случай из тех, когда забвение – это благо. Будут ещё вопросы?
– Почему я упал с лошади? Я спросил сестру, но она посоветовала обратиться к тебе.
– Потому что выпендривался, – ответил Джон. – Разогнался на Амаре и попытался перепрыгнуть ограждение загона. В результате жеребец сломал ногу, а ты чуть не свернул себе шею и сильно ударился головой. Были и другие ушибы, но их быстро вылечили. Уже прилетели. Смотри, это и есть Сеймур-Хаус!
Оливер выглянул в окно и увидел двухэтажный дом с двумя башенками, небольшой парк и какие-то хозяйственные постройки. Помимо этого в имении был большой луг, разрезанный пополам идущей к воротам дорогой.
Автопилот получил у регулятора разрешение на посадку и опустил машину на площадку перед домом. Когда покидали салон, из парадного входа вышел пожилой мужчина, который с приветливой улыбкой поспешил им навстречу.
Вчера Оливер смотрел семейные фотографии и удивился тому, как непохожи братья. Отец был высоким и худощавым, с резкими чертами лица, а его старший брат отличался полнотой, низким ростом и круглым расплывшимся лицом. У обоих были светлые волосы, но дядя и здесь выделился, сильно облысев.