Оттенки космоса

– Прием, прием! Борт 476 «Кощей»! Отказ всех систем! Терпим крушение! Запрашиваю экстренную эвакуацию! – Как мантру повторял я запрос последний час.

После столкновения с неизвестным сгустком материи я отключился на какое-то время, а когда пришел в себя, обнаружил, что родной, ни один раз выручавший меня из всяких передряг корабль, не откликается ни на одну из команд. Работали только механические системы, которые не были завязаны на центральный управляющий узел. Да некоторые приборы, как например измеритель содержания кислорода. Вот он то и показал мне, что без активации

систем фильтрации и подачи воздуха в отсек, жить мне осталось от силы пару часов.

Может бортинженер со странным позывным "Муму", и смог бы привести в порядок системы корабля, но для этого нужно было сначала привести в чувство его самого. Герасим Андреевич Совинов, несмотря на отсутствие видимых повреждений, в себя пока что не приходил.

Все, что мне оставалось – всматриваться в бесконечность космоса и ждать чуда.

Неожиданный удар сотряс корпус корабля. Если бы работал гравикорректор, я бы скорее всего вывалился с пилотского кресла, а так лишь отлетел в сторону, слегка зацепившись за что-то локтем.

После удара все затихло. Слышалось лишь тихое поскрипывание летного костюма.

Некоторое время ничего не происходило, и я уже было решил, что корабль просто-напросто наткнулся на обломок астероида, но вдруг послышался стук, сменяемый странным шелестом.

Сердце пропустило удар. Ладони моментально вспотели. Последние показания приборов не фиксировали в ближайшем космосе активного излучения или биологических объектов. Не известно, сколько я был в отключке, но по внутренним ощущениям не так долго, чтобы кто-то добрался до корабля.

Неужели келеры? Жабы вполне могли позариться на начинку бесцельно дрейфующего судна. Ради правды, люди тоже вполне способны на подобное. Особенно пираты. Но встреча с пиратами меня страшила гораздо меньше, чем общение с представителями иной расы.

Или я зря себя накручиваю и это спасательная команда? Начали поиски сразу, как пропал сигнал, подаваемый маячком в автоматическом режиме, вот и обнаружили наше обесточенное судно.

От навязчивых мыслей отвлек приглушенный стон.

– Командир. Ты где? – Это пришел в себя инженер.

– Герасим Андреевич, ты как? – Оттолкнувшись от переборки я подплыл к немолодому, но крепкому еще мужчине. Его рыжая с проседью шевелюра разметалась по пространству, а борода и усы были всклокочены.

– В порядке. – Кивнул Совинов, осторожно ощупывая себя через форменную одежду. И вдруг неожиданно закричал, указывая на бронестекло за пилотской консолью, – Это еще что?!

Я обернулся в указанном направлении и на мгновенье обомлел. Через стекло на нас смотрел черный глянцевый пузырь. Вернее, мне так сначала показалось. Хорошенько рассмотреть неизвестный объект не удалось, так как он скрылся из вида сразу же как только я обернулся. Причиной такого поведения стало то, что, несмотря на ступор, я рефлекторно выхватил из кобуры импульсный пистолет и направил его в сторону предполагаемой опасности.

– Саня, да погоди ты. – Герасим Андреевич положил ладонь на ствол оружия, заставив меня опустить его. – Если бы оно хотело напасть – уже напало бы, пока мы были в отключке.

–

Оно похоже само только в себя пришло, – не спешил я прятать пистолет, – пару минут всего как какой-то шум начался.

– И все же, давай-ка не будем торопиться. – Проговорил Совинов. Он говорил тихо и вроде бы даже примирительным тоном, но при этом только этот человек умел произносить слова так, что спорить с ним после этого совершенно не хотелось. Вот и сейчас я решил не перечить старшему товарищу.

Мы уставились туда, где минуту назад находилось нечто непонятное. Некоторое время ничего не происходило, и я уже было решил, что шар дал деру при виде оружия, но оказался неправ. Причем во всем.

Из-за края панели показалась обычная на вид рука с зажатым в ней белым платком. Рука призывно помахала, обращая на себя внимание.

– Ну вот, никто нас убивать не собирается, – улыбнулся инженер.

– Спорно. – Мотнул головой я. – Он может быть не один. Просто отвлекает внимание. Пробегись по всем иллюминаторам и задний купол проверь. Если что-то увидишь – кричи. Связи нет.

– Как это нет? – удивленно вскинул брови Герасим Андреевич.

– Вот так. Потом объясню, сейчас не до этого, – оборвал я.

– Так точно. – Козырнул инженер и поплыл в сторону ближайшего смотрового окна, а я в свою очередь осторожно приблизился к кабине пилота, за стеклом которой активно крутился белый росчерк. Помахал призывно рукой. Движения белой материи остановились. Рука спряталась и на ее месте появился тот самый "пузырь". На деле же "пузырь" оказался всего лишь шлемом, просто выполненным из черного стекла или полированного пластика. Вслед за шлемом в обозримое пространство выплыла часть фигуры, вполне человеческого вида. Причем по приятного вида округлостям под обтягивающим скафандром зеленой расцветки, стало ясно, что фигура женская. В подтверждение моих мыслей гостья крутанула какой-то тумблер на задней поверхности шлема, и чернота стекла стала не такой непроницаемой.

На меня внимательно смотрела молодая девушка со слегка вздернутым носиком. Очень даже симпатичная девушка. Единственное, что портило ее миловидное лицо – это прищуренные глаза. Будто бы она смотрела на яркое солнце. А еще эти самые глаза были разного цвета.

– Чисто! – Отвлек меня от созерцания незнакомки крик Герасима Андреевича. – Только кораблик небольшой к левому борту прижался. Сцепило нас что ли?

– И что нам с тобой делать? – проговорил я, глядя на гостью, но обращаясь к Совинову.

– Пустить внутрь, да и поспрашать. – Пожал плечами инженер.

– И как мы это сделаем? Система то не работает.

Герасим Андреевич нахмурил кустистые брови, но через секунду лоб его разгладился.

– Аварийное освещение функционирует, так что не все потеряно. Резервные аккумуляторы проверим, да и запитаем шлюз!

Идея действительно была неплохая. Придется поработать, чтобы выдернуть из общей сети систему шлюза и замкнуть ее отдельно. Но тут вставала другая проблема. Точно такой же трюк можно было провернуть для системы жизнеобеспечения. Это дает нам возможность прожить чуть дольше, чем предвидится сейчас.