Чтение онлайн

Когда-то давно, когда он ещё только прибыл сюда, в Изумруд, то он видел одного, до боли знакомого, ящеролюда…

— Твой знакомый? — спросил Норман, заметив реакцию сына.

— Д-думаю, — запнувшись ответил Абель.

Высокие деревянные двери с металлическими креплениями вновь открывались, но в этот раз с двумя стражниками вошёл он… Высокий, выше, чем Абель, ящеролюд в облегающей одежды с вырезами для шипов на спине. А рога, что раньше были не достигали и трёх сантиметров, теперь были длинной около двенадцати, и, как и до этого, они были слегка «сдавлены» золотыми кольцами. Это был Робби. Повзрослевший,

познавший жестокость жизни, что видна в его узких глазах, но Робби.

— Ваше Величество, В-ваше… Высочество, — склонившись прорычал он, — К вам достаточно сложно попасть, Ваше Величество.

— Говори, — проигнорировал его Норман.

— Кхм, — он поднялся с колен, подойдя чуть ближе, — Король, два года назад сюда прибыл корабль с сотней пассажи-!

— Да, я знаю, два корабля с больными, — отрезал король Изумруда.

Абель взглянул на Нормана — принц не слышал об этом. И снова задумался о произошедшем пару лет назад: он не помнил ничего после того разговора с Лайоном, будто бы отрубился, однако, после этого все на корабле заразились непонятной болячкой, а Лайон во всём обвинил Абеля. Уже сотни раз он раздумывал, что же могло пойти не так? Неужели тьма Абеля просто вышла из под контроля?

«Нет, Тьма может наложить проклятие, но создание болезни? Никогда о таком не слышал.» — помотал головой Абель, размышляя.

— Я бы хотел, чтобы вы помогли им! — выкрикнул Робби, — Их заперли и они умирают там! Дети смотрят, как их друзья с которыми они выросли — гниют, а вы лишь сидите на троне и выгоняете меня каждый раз, как я приду… Скажи хоть ты, Абель!

Норман хотел что-то возразить, но лишь улыбнулся и посмотрел на Абеля, видимо, его тоже интересовало, что ответит его сын.

Сам же принц даже покраснел от неожиданного внимания к его персоне, пусть Линда и приложила множество усилий, чтобы взрастить в крестьянине-Абеле принца-Абеля — как можно понять, результаты так себе.

— Я-я… — тихо сказал он, но секунду погодя, Абель привстал с трона, кивая самому себе, будто что-то решив, начал говорить на нечеловеческом языке, — Сеньор, я сожалею вашим утратам, но Изумруд не может позволить себе такие риски.

Ему потребовались все его знания о Подводном царстве, их лексиконе, этикете, титулы и многое другое, что он изучал с Линдой или в свободное время. Абель смог удивить даже Нормана, что за целую жизнь так и не смог выучить язык ящеролюдов, и Робби, который на протяжении долгого времени не слышал родного, пусть и с не очень хорошим произношением, языка.

Но удивление было сменялось шоком, потом паникой и… Отчаянием. Робби пытался попасть сюда, в тронный зал, на протяжении целого года с надеждой на Абеля, что тот, хотя бы по старой дружбе, поможет.

— Я всё понимаю, — слегка покачиваясь рычал Робби.

А когда Норман понял, что ящеролюд точно остолбенел и не сможет сам выйти, то попросил стражников помочь тому. И они быстро выполнили свою цель, уволокли ящера, который продолжал что-то говорить себе под нос.

А Абель упал на трон, как камень спал с его плеч. Теперь он порвал ещё одну нить, связь со своим прошлым Я. Он, фактически, убил тех, кто заботился о нём и стояли за Абеля горой.

— Ты молодец, — улыбнулся блондин, — На этом всё — ты можешь идти, увидимся позже.

Часть 28.1

Софья

Шоппель — телохранительница принцессы, она происходит из древнего рода, такого же старого и прославленного, как королевский род «фон Краун». Испокон веков члены семейства Шоппель являлись верными слугами и союзниками королевского рода, так как обладали несравненной силой, непобедимыми техниками и таинственными заклинаниями, использовать которые не могут даже старейшины маги. Однако, после Священной войны, когда три королевства подписали мирный договор, из-за которого больше всего в убыток ушёл Аметист, раздав каждому королевству старейшего мага и… Распрощавшись с семейством Шоппель.

Но грядёт война, а договор, похоже, уже ни для кого не имеет значения. По этой причине опекунша Софьи Шоппель, её бабушка, натренировала свою внучку по законам старой школы. Она превратила Софью в… Эдакую машину для убийств.

— Она безупречна! — вскрикнул молодой парень, стоящий напротив своих друзей, — Вы хоть раз видели её в бою?!

Трое парней рассмеялись. Они находились в казармах армии Аметиста, отдыхали и обсуждали… Так сказать, жизнь.

— Ты же знаешь, что вы с ней птицы разного полета! — смеясь, сказал один из них.

— Вот-вот, Сидни, тебе ни за что не быть с ней, ха-ха!

Невысокий парнишка в синих одеждах нахмурился, надув щёки, словно маленький ребенок, пока его друзья смеялись над «криком души». Сидни призвали совсем недавно, забрали из родной деревушки, что расположена неподалеку от Великого леса. Когда его насильно погрузили, сказав, что пора отдавать долг Аметисту, то тот и подумать не мог, что… Влюбиться! Здесь, в городе!

Он стоял перед одинокой дверью, единственной дверью, что была расположена в этом крыле. И он точно знал, что по ту сторону находится огромная комната — комната Софьи Шоппель.

Сидни держал в руках красочный букет с цветами, теребил пол носками ботинок и смущенно репетировал что сказать…

***

— Э-э, можно вон те! — Сидни показал пальцем на белые розы, что были в самом конце цветочной лавки.

— Прекрасный выбор, молодой человек, — улыбнулась женщина в желтом фартуке, — Своей девушке покупаете, а?

Сидни лишь начал махать руками, говоря, мол, всё не так и это просто подарок другу. Расплатившись (заплатив целый коронам!) он попросил соблюдать комендантский час и не выходить лишний раз на улицу. Да-а, зерна болезни, которые, будто бы, усилились и распространяются с ещё большой скоростью, чем раньше.

— И вы себя берегите! — поклонилась продавщица.

***

— Госпожа Шоппель, эти цветы вам, — повторял он, шагая в разные сторона, пока…

Дверь неожиданно распахнулась, чуть не сшибая с ног молодого парня. А когда он поднял голову, то увидел её… Софью. На ней была одежда для горничных, но в руках она держала короткий меч. В её лице, как думал Сидни, сейчас можно было заметить множество эмоций: доминирование, презрение (по отношению к Сидни), но также бесконечная забота и… Будто бы материнская любовь.