Отступник
Шрифт:
– Кара минжа! Какого рожна ты, мой дорогой братец, запихал меня в этот фургон? И что общего у нас с этими, э-э, мутантами? – Здоровяка трясло, не то от злости, не то и вовсе от усталости.
– Если бы ни этот мутант, – Я скосил взгляд на стоящего рядом следопыта. – Мы бы сейчас с тобой не разговаривали. С его помощью мне удалось вытащить тебя из цепких лап омеговцев.
– И что? Теперь ты предлагаешь клониться этому мутантишке в ноги? Ой, спасибо тебе, кочевник пустыни Донной, спас ты меня от смерти неминуемой! – Втянув в себя воздух, прошипел Гожо. Он скакнул с аппарели и приблизился к следопыту. Их взгляды встретились,
– Братец! – Я втиснулся между двумя напряженными телами, расталкивая их. – У них своя дорога, у нас своя. Просто в определенном месте наши пути пересеклись. Все. Тем более, что у нас одна общая проблемка…
– Какая еще проблемка? Ползуна тебе в зад! – взревел цыган, отталкивая меня в сторону. Мое ослабленное тело подалось силе толчка. Я споткнулся о лежащий под ногами булыжник, повалился наземь, поднимая вереницу песочных крупинок.
Ё-мое! Вот цыганское племя! Нахал! Не хватало нам еще друг друга покалечить. Это ты так благодарность свою выказываешь?
Я, вскочив на пружинистых ногах, бросился к здоровяку, с намерением как следует врезать по его надменной роже. Жужжа сервоприводами в шарнирных сочленениях, кибернетическая пятерня заграбастала грубияна за шиворот. Я занес правую руку, зажатую в кулак, готовясь как следует двинуть в челюсть цыгана. Порция адреналина выплеснулась в кровь, вытесняя усталость.
– Тише, тише, монах! Нашего брата-цыгана и так не осталось на просторах величественной Пустоши! Нас нужно беречь! – Прохрипел здоровяк, из-за сдавливающего шею воротника. – Сдаюсь! – В знак своей капитуляции он задрал руки вверх.
Пальцы рук дрожали. Адреналин медленно покидал кровь.
Гожо был не в лучшей форме. Его рассеченная бровь напоминала кровавое месиво. Заметно припухнув, она свисла, наплывая на глаз. Тот, налитый кровью и испещренный паутиной лопнувших капилляров в контрасте с обожженной щекой, выглядел зловеще.
– Ты спрашивал, о какой проблеме я говорю? – Вопросил я, продолжая пристально смотреть в лицо цыгана.
– Да. Какая проблема?
– А тебе не все равно?
– Нет. Хватит уже дуться, давай рассказывай! – Он виновато отпустил голову, уводя взгляд в сторону.
– Проехали! Короче, мост перекрыт, в Город Старателей никого не впускают. Вон сколько народу накопилось.
– Старый Хмурь, проклятый маразматик, что-то новое придумал. Видно, никак не решит, какие деньжищи за проезд брать. Скупердяй хренов! – Тут же нашелся Гожо.
– Возможно.
– Эх, пожевать бы сейчас чего-нибудь, а то желудок, поди, к позвоночнику приклеился.
Уже через некоторое время мы всей дружной толпой, не считая не пришедшего в себя Тео, сидели полукругом вокруг двух объемистых корзин, с превеликим удовольствием уминая вяленое мясо и черствый хлеб, заливая все это игривым вином.
Гожо все время проклинал омеговцем, желая им ужасных мук на смертном одре.
***
За прошедшие сутки выжатый до последней капельки организм, пройдя непомерные физические нагрузки, не желал скорого восстановления. А наполнившийся яствами живот еще больше клонил в сон. Веки налились свинцом. Весь организм взбунтовался, требуя нормального отдыха.
Двое из команды Куча, по сравнению с бездыханным Тео и побитым цыганом, выгляди бодренько. Особо не вкусив гнева надменного офицера, кочевники,
В том, что эти четверо были боевой командой следопытов-разведчиков, я не сомневался. Из занятий, что преподавались в Лавре, я отлично помнил то, что идеальная боевая команда следопытов состоит из четырех мутантов-охотников. Каждый из них выполнял свою определенную роль, и вместе они легко могли выследить и уничтожить врага.
В команде должен быть главный, у них эту роль исполнял Куч. Мурз был могучим воином, основной ударной силой, тот, чьими руками уничтожаются искомые враги и неведомые зверушки. Зиг в этом отряде являлся лекарем, помогал раненым товарищам. А вот Тео, еще не пришедший в себя мутант, наверняка исполнял роль главного следопыта. Того кто непосредственно отыскивал и определял следы.
Эти четверо выполняли определенное разведывательное задание в тылу врага. Что они разведывали и куда направлялись, лично мне было наплевать. У них свои дела, а у меня свои. Их наверняка тоже не волнует то, что мне нужно спасти девчонку, маленькую дочку фермерши Айвы.
…Перед глазами всплыл образ малышки Кэт. По ее щекам текли слезы. Она, скрутившись в позе зародыша, лежала посреди вороха грязного тряпья. Все ее тело вздрагивало при каждом всхлипе. Огромные глаза, наполненные влагой, источали пустоту, будто разум и душа покинули детское тельце, оставив лишь безвольную пустую оболочку. Так смотрит человек, сошедший с ума или потерявший смысл для дальнейшего существования. Нет ни мыслей, ни чувств, ничего нет, только холодная отрешённость.
Вокруг небрежно накиданного тряпья, представляющего собой импровизированное ложе, на котором лежала Кэт, собралась толпа рослых небритых мужиков, источающих смрад. Их грязные руки тянулись к хрупкому телу девочки. От предвкушения предстоящей похоти они приоткрыли рты, показывая сгнившие пеньки черных зубов, давясь обильно выделяющейся слюной…
Уроды! Кучка дегенератов, готовых растерзать невинное дитя, ради ублажения своей похоти!
Кажется, я заорал от накатившего ужаса, не понимая, сон это или видение. Не осознавая что делаю, я пулей выскочил из фургона, на ходу чуть не сбив с ног цыгана.
– Эй, стоп! Куда летишь сломя голову? – Гожо пристально всматривался мне в лицо.
– На Мост мне надо, Гожо, на Мост. Кэт в опасности! Не знаю почему, но я это чувствую. – Затараторил я.
– Так, ты только не горячись! Нужно все просчитать, обдумать. Давай-ка назад в фургон. – Он схватил меня за рукав и потащил за собой. – У меня есть кое-что для тебя. В самом-то деле, не с мачете же на пост охраны переть.
В совсем маленьком, почти крохотном нутре фургона, под ногами широкоплечего Мурза, притаился длинный темно-зеленый ящик с уже намозолившей глаза желтой подковой. Там же, напротив, у правой стены высился узкий металлический шкаф.