Отшельник
Шрифт:
Он изуродовал около двухсот пятидесяти оленей, прежде чем Афанасий вычислил его и сдал майору. Вообще-то сдавать его нужно было ментам, а не майору с зоны, но не зря ведь у Ловушко была такая фамилия. Наверное, он не мог жить без того, чтобы кого-нибудь не поймать. Потом он все-таки передал этого таежного окулиста ментам, но перед этим потешился вдосталь. Тому дали срок, а майор от всего своего вертухайского сердца подарил Афанасию бутылку водки, которую тот выкинул в Обь.
Собственно, в том, что Афанасий сдал майору этого
Майор грозил Афанасию, но тот только разводил руками и притворялся тупым хантом. Хантомто он, конечно, был, это медицинский факт, но тупым я его назвать никак не мог. За месяц знакомства я понял, что этот молчаливый лесной человек со сморщенным лицом обладает незаурядной природной смекалкой, и, если бы его жизнь в свое время повернулась иначе и он поступил бы в какой-нибудь институт, то, глядишь, через сколько-то лет появился бы очередной академик. Но, как говорится, что выросло, то выросло.
Примерно так и проходило сотрудничество следопыта с майором, но майору хотелось другого. Он мечтал поймать кого-нибудь из богатых, чтобы потом доить их, но такие не попадались. Подозревая, что они откупаются от Афанасия, и таким образом деньги проходят мимо его кармана, Ловушко обещал несчастному охотнику, что даст ход тому уже почти забытому делу, стращал его тем, что, дескать, у него до сих пор лежат какие-то вещественные доказательства, что он может посадить Афанасия в любой момент, но следопыт оставался тверд и, тупо глядя в землю, пожимал плечами и обещал поймать всех. Кого именно, он не говорил, но - всех.
Майор в очередной раз плевался, матерился и отпускал Афанасия восвояси.
А когда разговор дошел до момента, касавшегося пребывания в моем доме беглого зека, я понял, что на Афанасия можно положиться во всем. Он ведь мог моргнуть майору, и Семену пришел бы конец, но он этого не сделал.
Вот так все и выяснилось.
Афанасий закончил свой рассказ, и я понял, что он был на крючке у поганого вертухая и ничего не мог поделать.
Знакомая история.
Я посмотрел на Афанасия, который невозмутимо наливал себе чай, и спросил:
– А что, разве ты не знаешь, как избавиться от майора?
Афанасий сморщил глаза, а это у него получалось очень хорошо, и ответил:
– Однако знаю, но не могу выстрелить в безоружного человека.
– Это тебе только кажется, что он безоружный. Просто у него другое оружие, и оно опаснее, чем твой карабин. Он тебя этим оружием в постоянном страхе держит, а ты говоришь - безоружный… А если бы он в тайге ствол на тебя наставил?
– Тогда -
– Однако потому и не наставляет, - передразнил я его, - что знает. Знает, что тогда ты его пристрелишь. А ведь он у тебя жизнь крадет. Понимаешь?
Афанасий задумался, потом глубоко вздохнул и ответил:
– Однако понимаю.
Я посмотрел на Семена и спросил:
– А ты что скажешь?
Семен нехорошо усмехнулся и ответил:
– А что тут говорить? Я таких, как этот Ловушко…
И он замолчал.
– Ну-ка, ну-ка, что ты таких?
– Неважно, - ответил Семен, но по его лицу я понял, ч т о он делал с такими, как майор Ловушко.
– А тебя, наверное, и посадили за то, что ты таких, как он, гасил?
– Возможно, - ответил Семен и закурил, - возможно…
– А что, - я оглядел сидевших за столом, - у нас нормальная компания подобралась! Беглый каторжник, неудачливый организатор водомоторного клуба, следопыт, которого шантажирует майор внутренних войск, один только я - добропорядочный американский бизнесмен.
При этих словах Семен бросил на меня быстрый взгляд, и я спросил:
– Что-нибудь не так?
Он поморщился и ответил:
– Sounds good
Хорошо звучит… (англ.)
.
У меня аж челюсть отвисла, но я не растерялся:
– So what
И что? (англ.)
?
– А ничего, - ответил Семен, - я тебя хоть всего вторые сутки вижу, но в эту компанию ты вполне вписываешься.
– Что ты имеешь в виду?
– я сделал удивленный вид.
– Да ничего особенного, - сказал Семен, - замнем для ясности. А если хочешь поговорить, то потом, не сейчас.
– Ладно… Ну, как там твоя нога?
– я резко перевел разговор на другую тему, - Я вижу, с палкой ты уже вполне?
– Вполне, - согласился Семен, - глядишь, через два дня и на самом деле прыгать буду.
– Вот и хорошо, - сказал я, - Афанасий, зови Макара.
Афанасий посмотрел на меня и мрачно сказал: