Отшельник
Шрифт:
Озадаченно повертев головой, Семен разглядел на одном из бараков большую кривую восьмерку и направился туда.
* * *
Борис Тимофеевич Вертяков был очень недоволен.
Три недели усердных поисков не привели ни к чему, и, похоже, тот, кто посмел посягнуть на его деньги, бесследно исчез во времени и пространстве.
Понятное дело, на следующий же день после аварии «мерседеса», в которой
Элла Арнольдовна, видя, как расстроен ее повелитель, старалась изо всех своих сил, не покладая рук, ног, губ и прочих разнообразных частей своего организма, но Вертяков оставался холоден и безутешен - и только когда Элла Арнольдовна, отчаявшись, положила на его рабочий стол заявление об уходе, пришел в себя и сказал:
– Приехали. Моя секретарша шантажирует меня!
– Да, шантажирую, - с вызовом ответила Элла Арнольдовна, - мне надоело смотреть, как тебя душит жаба. А кроме того, мне кажется, что ты лишился не денег, а яиц. Поэтому пойду поищу себе другого начальника.
– Ладно, - пробурчал Вертяков, - забыли.
Он покосился на Эллу Арнольдовну и сказал:
– Иди сюда.
– Не сейчас, - возразила она, оглянувшись на дверь, - там тебя твой Зубило ждет.
– Сколько раз говорить тебе, что он не Зубило, а Анатолий Викторович, - нахмурился Вертяков.
– Да ты на рожу его посмотри, - хмыкнула Элла Арнольдовна, - натуральное зубило.
– Не с лица воду пить, - вспомнил народную мудрость Вертяков.
– Я бы у него ни с чего воду пить не стала, - на всякий случай соврала Элла Арнольдовна, - мужлан!
Именно то, что Анатолий Викторович, в прошлом Зубило, был тупым и решительным мужланом, привлекало Эллу Арнольдовну, и она неоднократно использовала это его качество в отсутствие Вертякова.
Однажды даже прямо на столе шефа.
– Ладно, давай его сюда, - сказал Вертяков и глубоко вздохнул.
Пресловутая «жаба» упрямо ворочалась в его груди, и он безуспешно пытался усмирить ее.
Анатолий Викторович протиснулся мимо Эллы Арнольдовны, открывшей перед ним дверь, и уселся в кресло, стоявшее с торца стола Вертякова.
– Ну, что там у тебя?
– безрадостно поинтересовался хозяин кабинета, хмуро глядя на начальника службы безопасности.
– Ничего нового, - грустно, но решительно ответил Зубило, - никаких следов.
– Хорошо… - Вертяков снова вздохнул и, посмотрев на все еще стоящую у двери Эллу Арнольдовну, добавил, - конечно, ничего хорошего, но…
Он еще раз взглянул на секретаршу, которая определенно ждала чего-то, и сказал:
– Об этих деньгах забудь. Будем считать, что это были предусмотренные убытки. Сейчас есть дела и поважнее.
Элла Арнольдовна расцвела и изобразила пухлыми мускулистыми губами нежный поцелуй,
Зубило, который уже приготовился к тому, что Вертяков опять будет нудно пилить его из-за не найденных до сих пор денег, облегченно расправил плечи и сел посвободнее.
– Вы знаете, - сказал он, оживившись, - американец этот, как его…
– Майкл Боткин, - подсказал Вертяков.
– Во-во, Боткин этот… Он там такое строительство устроил, что нашим богатеям и не снилось.
– А ты откуда знаешь?
– спросил Вертяков.
– Ну, как откуда… Сели с братвой в катерок да и съездили посмотреть. Там у него, у Майкла этого, человек пятьдесят пашут, как негры. Причем никакой техники - все вручную делают. И еще он чего удумал - со стройки весь дерн снял и в сторонке сложил. Не сам, конечно… И этот дерн каждый день водой поливают, чтобы не засох. Видать, как все закончено будет, обратно уложат.
– Правильно делает, - одобрил Вертяков, - а то ведь у нас как - построят, а вокруг все разрыто, как на войне… Соображает американец, ничего не скажешь.
– Вот и я говорю - соображает, - подтвердил Зубило, - а сам я соображаю, что надо бы американца этого пробить… Чувствую, что денег у него - миллион до неба. Так пусть поделится с братвой, даже Христос велел делиться…
– Пусть поделится, говоришь… - Вертяков хмыкнул и вспомнил глаза Боткина, из которых в какой-то момент их беседы вдруг выглянула веселая и богатая смерть.
– Забудь и думать, - сказал он, пристукнув пальцем по столу, - чую я, что не простой мужчина этот Майкл, ох, не простой… Так что до поры до времени никаких движений. И братве своей скажи, чтобы при встрече раскланивались с ним, как с барином. А насчет поделиться - так это не твоего ума дело. Ты там у себя барыг разводи, а тут не твой уровень. Понял?
– Понял, - Зубило помрачнел, - что ж тут не понять… А клиент все-таки жирный.
– Жирный, жирный, - зловеще кивнул Вертяков, - да только знаю я таких жирных. У них под жиром кое-что другое, так что не вздумай…
– Ладно, понял, - Зубило достал сигареты, - я закурю, Борис Тимофеевич?
– Закури, чего спрашиваешь, знаешь ведь, что я сам курю.
– Ну, я на всякий случай, - Зубило прикурил и деликатно выпустил дым в сторонку, - я тут с братом вашим виделся, с Сашей Кисл…
Зубило взглянул на Вертякова и торопливо поправился:
– С Александром Тимофеевичем.
– Ну и что там Саша?
– усмехнулся Вертяков.
– Александр Тимофеевич сказал, что есть тема интересная.
– Какая тема?
– Да тут интернат для сирот строить собираются, французы бабло отстегнули… Ну, и надо это дело проконтролировать, а то что же получается, сироты эти на французские бабки жировать будут, а мы, значит, смотреть и облизываться?
– А что Саша говорит?
– прищурился Вертяков.