Отряд
Шрифт:
Митька вновь застонал, когда неведомый ночной тать крепко сдавил льняной веревкой запястья.
– Будешь кричать, отрежу язык, - коверкая слова, предупредил тать - жилистый широкоплечий парень. Весянин! Ну конечно же, весянин! Здесь, в окрестных лесах, много их деревень.
Весянин натянул веревку, привязывая Митьку к сосне. Язычник! Подстерег в темноте путника и теперь готовится принести жертву своим поганым божкам! Ну и попал, сохрани Боже!
– Эй, парень… - Отрок опасливо покосился на торчащий за поясом
– Молчи!
Молчать? Митрий даже усмехнулся: вот уж молчать в его положении - самое последнее дело. Говорить, говорить надо, может, кто и услышит? Как бы только обмануть этого поганца идолопоклонника, вернее - соснопоклонника.
– Хорошо, я молчу… - вздохнув, покладисто согласился Митька.
– Ты меня не больно убьешь?
– Не больно.
– Весянин крепко связал отроку ноги.
– А… А помолиться напоследок можно?
– Помолиться?
– Язычник, похоже, был озадачен. Вообще-то в этой просьбе была какая-то справедливость.
– Молись! Только тихо.
– Господи Иисусе Христе, милостию твоею живаху… Прости этого язычника, поистине не ведающего, что творит, дай ему долгую и счастливую жизнь, и ему, и его родичам…
– Ваши люди убили моего брата!
– застыв на месте, зло прошептал язычник.
– Теперь не будет у него долгой и счастливой жизни. Как не будет ее и у тебя… - Он поднял нож.
– Постой, постой, - заволновался Митрий.
– Мои родичи никого здесь не убивали. Я вообще не из этих мест!
– Ты - русский, «веняла»!
– возразил весянин.
– «Веняла» убили моего брата… и ты тоже будешь убит.
– Вряд ли душа твоего брата обрадуется убийству простого путника.
– Митька вдруг улыбнулся.
– Хочешь, покажу тебе род убийц?
– Что?
– Язычник явно заинтересовался.
– Род убийц? Так ты их знаешь?
– Не знаю, но предполагаю. Это хозяин постоялого двора и его люди - похоже, больше некому. Подумай, вот сейчас ты убьешь меня, простого, никому не нужного отрока - и что, твоему брату будет приятно? А хозяин постоялого двора - совсем другое дело! Лицо значительное.
Весянин задумался, опустил нож… Митрий шепотом благодарил Господа - как хорошо, что этот язычник понимает русскую речь! Не понимал бы - давно уже зарезал бы. Ночной тать оказался парнем решительным, думал недолго.
– Хорошо, - негромко сказал он.
– Я убью главного в роде убийц. Но если ты…
Договорить он не успел, ночную тишину разорвал громкий выстрел.
Глава 9.
Зашить паволоки
…сообразно его
Май 1603 г. Шугозерье
Куда делся весянин? Наверное, убежал, скрылся в непроходимых лесах, как только услышал выстрел, или спрятался неподалеку и теперь сидит, выслеживает. Неведомый спаситель быстро разрезал стягивающие Митрия путы острым засапожным ножом, потянул освобожденного пленника к тракту, спросил на ходу:
– Сколько их было?
– Один, - отозвался отрок, вглядываясь в своего неожиданного спасителя.
Тот, по виду ровесник или чуть постарше Митрия, был одет в узкий полукафтан, подпоясанный узорчатым поясом, за который был заткнут пистоль. Такие же узкие штаны, заправленные в сапоги, голова не покрыта, лицо - насколько удалось рассмотреть в свете луны - молодое, если не сказать - юное, приятное, стан тонкий. В плечах незнакомец оказался чуть-чуть - именно что чуть-чуть - пошире Митрия, а вот ростом на полголовы выше.
– Ваш обоз у озера?
– полюбопытничал отрок.
Незнакомец чуть замедлил шаг, спросил с удивлением:
– Откуда ты знаешь, что я из обозных?
– Догадаться не трудно, - хмыкнул Митька.
– Явился ты в одном кафтанце, без ферязи или епанчи, или еще чего, ни шапки у тебя, ни берендейки с зарядами для пистоля, ни сабли длинной - все для того, чтоб по лесу было бродить удобней. Значит, кто ты? Караульщик! А откуда здесь караульщики - ясно, обозные, костры-то я еще раньше приметил.
– Молодец, - улыбнувшись, похвалил спаситель.
– Сейчас пойдем к нашим, расскажешь, как ты вообще здесь появился.
– Расскажу, не сомневайся, - Митрий кивнул.
– Только хотелось бы побыстрее.
– А к чему спешка?
– Други мои в узилище сидят, дорожными татями брошенные. С ними Анемподист, монах тонный с Онеги-озера. Он-то про вас и сказал - иди, мол, зови на помощь.
– Что за тати?
– Незнакомец явно оживился.
– Ну-ка расскажи все подробненько.
– Старшему обознику расскажу, - усмехнулся отрок.
– Ты, парень, все одно тут ничего не решаешь - тогда и мне нечего зря языком трепать.
– Смотрико-сь!
– Парень покачал головой.
– Да ты, братец, не глуп.
– Был бы глуп - давно бы сгинул. За освобожденье благодарствую и век тебя не забуду, но сейчас… Давай, побыстрее к старшому веди!
– Будет тебе старшой.
– Спаситель хмыкнул и, выйдя на тракт, громко произнес: - Холмогоры!
– Архангельск, - тут же отозвались из-за кустов.
Что-то затрещало, и на дорожку выбрались еще двое караульщиков - плюгавенький мужичонка и здоровенный облом.
– Шпыня лесного спымал, Иване?
– неприязненно оглядев Митьку, осведомился плюгавец.