Отряд "Зеро"
Шрифт:
Я молчал, только сейчас поняв, что ощущаю всё, что чувствует Йен: от того, как упирается ей в поясницу край дивана, до каждой её затяжки, словно в этот миг курил я сам, хотя моя сигарета просто дымилась в руке. Вот чёрт… О таком побочном эффекте я тоже не подумал… Даже теоретически.
— Прости. Я не знаю, как вернуть всё обратно.
— Дура-ак, — снова протянула Йен. — Это уже не вернешь, понимаешь. Совсем. Ты ещё не понял… Господи, — она положила сигарету и погрузила пальцы в волосы. — Я с ума сойду от всего этого…
— Тогда я тоже, — я докурил в две затяжки, с трудом подавив желание повторить её жест. — Будем
Девушка недоверчиво посмотрела на меня.
— Джо… Ты правда готов с этим смириться? Знать… чувствовать всё вот так… словно это происходит с тобой… Словно… словно подглядываешь сам за собой в другом теле… Это же бред… Это шизофрения… может, сходить к Абра…
Я усмехнулся. Йен оборвала фразу на полуслове, так же быстро докурила сигарету и воткнула фильтр в измельчитель.
— Какие же вы, мужики, эгоисты, — она решительно встала и направилась в ванную приводить себя в порядок. — Думаете только о собственной выгоде.
— Ничего подобного! — я крикнул ей вслед. Говорить вслух — такая приятная иллюзия того, что всё как раньше…
— А знаешь, я даже вижу во всём этом один плюс, — Йен, за дверью из матового стекла, неторопливо раздевалась, словно был выходной, а не рабочий день. Впрочем, её Ингвар отпустил. Да и меня вроде как тоже. Абрамыч же сказал, что на работу завтра.
— И какой?
— Пусть хоть один мужик по-настоящему поймёт, что чувствует женщина от всех его выкрутасов. А сейчас прекрати на меня пялиться и, вообще, побрейся. А то у меня щёки чешутся.
И пока я, с отвисшей от такого заявления челюстью, ощупывал трёхдневную щетину и соображал, то ли меня так замысловато послали, то ли это действительно просьба, она забралась под душ и включила воду.
Глава 15. Танец для двоих
Пока Йен плескалась, смывая водой нервное напряжение за нас обоих, я пришёл к выводу, что выгнать меня могли и другими словами, а побриться я ещё успею, день впереди. Я не сомневался, что выговорившейся девушке стало намного легче. И раз уж я снова оказался у Даггер «в гостях», то лучше обговорить всё до конца.
В общем и целом, в рабочем жилье Даггер был тот же набор вещей и мебели, как и у меня. Но этот стандарт скрашивали такие мелочи, как иная расстановка, пушистый меховой плед на диване, мелкие безделушки, которые так любят женщины. Пока я осматривался, уставший организм напомнил мне, что трое суток ничего не ел.
На кухне, в холодильнике, посмотри, эгоист хренов, — устало откликнулась из душа Йен.
Угу, спасибо, — я ответил, уже изучая содержимое этого агрегата.
Даггер на работе любовью к кулинарии не отличалась, предпочитая готовить по выходным в квартире, но сейчас меня более чем устраивали полуфабрикаты. Вскрыв упаковки супа-пюре и мяса под каким-то соусом, я подождал двадцать секунд, нужных для разогрева, и с удовольствием принялся за еду.
Удовлетворение естественных потребностей ничуть не мешало наконец-то всё хорошо обдумать.
Во время драки с ириваном я читал его память, но осознать и осмыслить всё увиденное так и не успел. Эта информация отошла
Даггер не ошиблась. Вляпался я куда крепче, чем думал до этого.
Ириваны, псионически одарённая и очень развитая в этом отношении раса, обитали в одной из галактик, в центре вселенной. С помощью своей ментальной силы они быстро научились превращать более слабые расы в рабов и таким образом получать всё необходимое. Пока ириваны жили в пределах своей системы, их разборки и бесчинства не касались Совета Братства, могущественной организации, включившей в себя большинство миров вселенной. Братство следило за балансом сил между сторонами и не вмешивалось во внутренние конфликты рас. Но когда объединённые кланы ириванов, понадеявшись на свою ментальную мощь, напали на соседнюю систему, Братство откликнулось на призыв о помощи. Ответной атаки элитных войск ириваны не выдержали. Их звезда была уничтожена карательным ударом, отправив в небытие и всю систему. Около десятка оставшихся в живых кланов на огромных кораблях-станциях сбежали от преследования в дальние уголки вселенной и промышляли там пиратством и работорговлей.
Заповедная зона человеческого захолустья интереса для ириванов не представляла до тех пор, пока им в плен не попался корабль одного межзвёздного торговца. От него ириванам стало известно о таинственном существе, не принадлежащем ни к одной известной разумной расе. Пленник знал только слухи, но этого оказалось достаточно, чтобы глава клана заинтересовался. Существо называло себя Шутом и обладало загадочной и могущественной силой. Говорили про Шута разное, одни его боялись и ненавидели, другие восхищались, но все сходились в одном: если Шут соглашался помочь и получал свою плату, он всегда выполнял обещанное, даже когда просили о практически невозможном. Также слухи утверждали, что Шут может договориться с кем угодно и о чём угодно, а вот договориться с ним о помощи якобы удавалось немногим. Обычно он появлялся неожиданно, но рассказывали, что Шута можно позвать и он придёт на назначенную встречу. Где он жил и как его найти — оставалось при этом совершенной загадкой. Все попытки проследить за ним или поймать в лучшем случае заканчивались просто неудачей, в худшем — эффектным уничтожением того, кто расставил ловушку.
Решение проблемы стало очевидным: Шут явно владел некой силой, могущей резко изменить положение ириванов в галактическом сообществе, вознеся их из изгоев на вершину власти. Всё остальное ириванов не интересовало. Глава клана не собирался торговаться с выскочкой. Он собирался отобрать источник могущества Шута, а если это окажется невозможным, то сделать это существо выгодным рабом.
Используя своих рабов как шпионов, проникая в чужие мысли, понеся ощутимые потери в рядах клана, ириванам удалось заполучить главное: часть уникального энергетического рисунка их добычи, по которому они смогли выйти на след Шута. След привёл в один из крайних секторов далёкой галактики, по неизвестным причинам закрытой для посещений Советом Братства. Здесь обитала примитивная раса, называющая себя «люди», и здесь оборвался след Шута.