Чтение онлайн

— Вымерли. — Подтвердил Мишка. — У нас моровое поветрие было, вся весь и вымерла. Тех, у кого вы на постое живете, мы только весной сюда привели. А кузница в лесу, наверно, не зря стоит, скорее всего, там где-то рядом болотная руда есть. Кстати о постое. Пора бы вам своим жильем обзаводиться, хватит по чужим избам тесниться, да и на работу ходить далеко будет.

— Значит, согласен на острове крепость ставить?

— Согласен. — Мишка утвердительно кивнул. — Только не совсем так, как вы задумали. Ну-ка, Гвоздь, рисуй снова.

Гвоздь быстро изобразил на песке контур стен крепости,

повторяющий контур берегов острова. Получился неровный эллипс.

— Не так! Стены надо спрямить. — Мишка несколькими линиями обозначил ровные линии стен, превратив эллипс в неправильный многоугольник. — Если стены прямые, вдоль них стрелять удобнее, я же уже объяснял!

— Тогда на Берегу под стенами много свободного места останется. — Возразил Гвоздь. — Ворогам просторно будет.

— Ничего, берег подкопаем. — Отмел возражения Мишка. — А чтобы не оплывал, укрепим сваями. Не это, мастера, главное. Не нужна нам сейчас такая большая крепость, да и народу у меня столько нет.

— В таком разе — предложил Гвоздь — можно сначала детинец в середине острова поставить, а потом, как народу наберется, уже и стены вдоль берега возводить.

— Нет, поступим по-другому. — Мишка двумя вертикальными линиями разделил чертеж крепости на три части. — Что такое «равелин» знаете?

— Равелин?

— Да. — Мишка указал на отсеченную его линией часть чертежа крепости, величиной, примерно с четверть. — Это, как бы, кусок крепости, стоящий отдельно. Ну, вроде бы, как детинец, но поставленный снаружи, перед воротами. Чтобы пробиться к воротам, надо сначала пройти через него. А если пройдешь — перед тобой опять ров и опять стена. А силы-то и время уже потрачены!

— Хитро. — Гвоздь понимающе кивнул головой. — Да, так нигде не строят.

— Вот с восточного равелина строить и начнем. В нем пока все мое войско поместится, и еще место останется, а остальное потом будем достраивать. Пока же, начинайте строить с жилья для Воинской школы, и выделите сколько-то человек для того, чтобы построить жилье для себя. Хватит вам на постое по чужим домам тесниться. Пока ставьте одно жилье для всей артели, а как равелин закончите, приметесь за настоящее жилье, чтобы семьи сюда привезти можно было.

При последних словах Сучок поднял голову, а Нил задумчиво прокомментировал:

— Значит, мы сюда надолго попали.

— Надолго, — согласился Мишка — а потому, надо обживаться, как следует.

— Так. — Нил, упершись ладонями в край стола, навис над чертежом. — А что внутри этого… равелина, кроме жилья, ставить будем?

Дальше разговор пошел вполне деловой. Спорили, обсуждали, чертили по песку, стирали начерченное, снова чертили. Когда понадобилось делать расчеты, Мишка снова удивил мастеров, перемножая большие цифры «столбиком» на том же песке. Мастера Мишку тоже удивили — бригада Сучка оказалась комплексной. Кроме плотников и кузнеца, в ней оказался и свой печник, и редкий по нынешним временам специалист — кирпичник. Артель, оказывается, была способно сдавать любой объект "под ключ".

Мишка все время ждал, что Сучок присоединится к обсуждению — у Нила и Гвоздя, после известия о возможном приезде семей, настроение явно переменилось, но плотницкий старшина продолжал сидеть

молча.

За окошком стемнело, Мишка зажег свечи в резных лакированных подсвечниках. Нил Гвоздь тут же, как и рассчитывал Мишка, заинтересовались — покрутили подсвечники в руках, похвалили работу. Мишка рассказал о токарных станках, разговор снова ушел в сторону, потом опять вернулись к теме строительства.

Дударик сыграл отбой, снаружи наступила тишина, а обсуждение проекта все продолжалось. Наконец, чувствуя, что и он сам, и мастера устали, Мишка предложил продолжить в следующий раз, и артельщики, позевывая, тронулись на выход.

Сучок, пропустив Нила и Гвоздя, прикрыл за ними дверь и испытующе глядя на Мишку спросил:

— Тебе сколько лет, Лис?

— Четырнадцать.

— Врешь!

— Другого ответа не будет, старшина. Ступай.

— Ну, как знаешь. — Сучок немного потоптался у двери. — Может оно так и правильно. Будь здрав, Лис.

Все это произошло в середине мая — почти полтора месяца назад, а сейчас Сучок сидел возле постели Мишки и докладывал об окончании строительства жилья для «курсантов» Воинской школы. Казарма получилась просторной — в трехэтажном здании, вытянутом вдоль будущей стены восточного равелина могло разместиться две сотни народу, причем, только на двух верхних этажах. Первый этаж заняли два больших зала — трапезная и то, что Мишка про себя называл актовым залом. В этом же здании помещалась кухня.

Позаботились строители и о себе — поставили трехэтажный дом, с мастерской на первом этаже и жильем на двух верхних. На «высотном» строительстве настоял Мишка, мотивируя свое требование экономией внутренних площадей крепости. Сучок же, уже по собственной инициативе, сделал здание "двойного назначения" — после переезда артельщиков в собственные дома, в нем предполагалось устроить арсенал с шорной и обувной мастерскими.

Несмотря на успешное завершение "первой очереди" строительства, особой радости по этому поводу Сучок не демонстрировал. Мишка уже привык к тому, что плотницкий старшина относится к нему настороженно. Конфликтов у них больше не случалось, если не считать споров по чисто рабочим моментам, отношения были, более-менее ровными. Мишка, за счет обширности своих познаний, даже снискал некоторое уважение Сучка, но по-настоящему сблизиться не удалось.

Вот и сейчас плотницкий старшина сидел в «закрытой» позе — ноги скрещены, пальцы рук переплетены, плечи опущены. Это стало уже привычным, но было и еще что-то, кажется, Сучок был чем-то обеспокоен.

— Что-то не так, старшина? — Спросил Мишка на всякий случай. — Случилось что?

— Случилось… — Сучок, на протяжении всего разговора избегавший прямо смотреть на Мишку, наконец поднял глаза. — Поп ваш постройку освящать отказывается. Какая-то змея подколодная ему наплела, что мы, бесовским обычаем, перед началом человеческую жертву принесли. Поймали, мол, в лесу чужого человека, зарезали и под здание зарыли, а топоры и другой железный инструмент его кровью покропили. От Церкви отлучить грозится, анафеме предать, а воеводу Корнея просить хочет, чтобы покарал…