Чтение онлайн

Мой рассказ пойдет, в основном, в хронологическом порядке. Однако будут присутствовать и вставки, клипы, которые нравятся современной молодежи, потому что не требуют удержания некоторой последовательности мыслей в голове.

Логика молодых и не очень молодых сейчас «однобитовая» – только «да» или «нет». Потому, наверное, и шахматы в наше время никого не привлекают. Все партии сегодня, я думаю, заканчивались бы в три хода – киндерматом.

Оценить и учесть многообразие и системность отложенных воздействий на судьбу не только отдельного индивидуума, но и страны в целом представляется неразрешимой задачей для поколения магистров бизнес администрирования (МВА).

А значит и нечего об этом думать.

Одним из самых ярких эпизодов, сохранившихся в памяти, был теплый солнечный летний день 1953 года. Вместе с детьми своего двора я играю на проезде около дома.

Останкино, 3-й Новоостанкинский проезд. Посредине проезда – дорога, засыпанная плотно укатанным шлаком – отходами металлургического производства, – по бокам которой оставались лужайки шириной метров семь, окаймленные посаженными тополями. В то время тополя достигали высоты второго этажа, то есть метров четырех-пяти.

За тополями вдоль заборов проходил пешеходный асфальтовый тротуар, на котором детям было хорошо играть в классики. По обеим сторонам проезда были двухэтажные каркасно-засыпные дома, перемежающиеся дворами частной застройки.

Двухэтажные дома, в одном из которых я жил, были построены в 1935 году для строителей метрополитена. Таких домов было немало по окраинам Москвы, а Останкино и было окраиной. До революции, да и до войны, Останкино было дачным местечком, сформировавшимся вблизи Шереметевского летнего дворца.

Эти дома строились для рабочих, строителей, а также студентов, откуда были и названия микрорайонов: Алексеевский студгородок, названный так по названию села Алексеевского, которое до начала 60-х годов находилось на месте сквера перед монументом «Покорителям космоса». Этот городок, наверное, был построен для студентов находящегося неподалеку Финансового института, а также МАРХИ, возможно, и для других студентов.

Бараки в Пушкинском студгородке в Останкино

У нас же в Останкино был Пушкинский студгородок, названный так по поселку Пушкинский, на месте которого были построены дома. Этот студгородок ярко описан в повести Асара Эппеля «Травяная улица» [1] .

В послевоенное время в Москве было много «городков», например городок им. Баумана, городок Метростроя, городок Моссовета. Последний находился на Яузе около «Миллионного моста», как его называли местные жители, а на самом деле Мытищинского акведука, который был построен для подачи воды в Москву из мытищинских источников. Этот акведук построила Екатерина, потратив на него один миллион, – отсюда и «миллионный». Изначально городок Моссовета строился для его сотрудников и был в то время «Рублевкой», но быстро оброс такими же бараками, как и в Останкино.

Это будущая улица Королева. Фото из архива Б. В. Раушенбаха предоставлено Оксаной Карповой

Городки образовывались по производственному признаку. Москве требовалось много людей, которым надо было где-то жить. Хрущевская массовая застройка была не первой в

нашей стране. Приходилось встречать остатки домов барачного типа и в других крупных городах.

Дома этих городков были однотипной конструкции, но отличались внутренней планировкой. Были дома барачного типа одно- или двухэтажные, в которых на каждом этаже был внутренний коридор вдоль всего дома, из которого по обе стороны был вход в комнаты. Но были дома похожей конструкции, но уже квартирного типа с подъездами или парадными (в Ленинграде) и лестничными площадками на две квартиры на каждом этаже. Иногда в таких домах были квартиры с балконами на дополнительных опорах или с лоджиями, или даже с эркерами. К сожалению, фотографий таких домов в интернете найти не удалось.

Село Алексеевское в последний год своего существования

Санузлов в домах не было, все удобства – во дворе. Хотя вот написал и задумался. Свет был, это точно. Но вот были ли вода и газ? Помню, на проезде около дома стояла колонка, но не помню, чтобы приходилось носить воду. Хотя, может, меня по малолетству к этому просто не привлекали?

Позже в этих домах провели реконструкцию и в них появились вода, газ и даже туалеты и канализация в домах квартирного типа.

Нередко эти дома строились попарно и между ними образовывался двор, в конце которого находился общественный туалет. Во дворе домов барачного типа общественный туалет представлял из себя сарай, разделенный на две половины – мужскую и женскую, в каждой из которых было по шесть отверстий в полу на подиуме без всяких перегородок и огромное количество дырок (разного размера и на разной высоте) в стене между половинами.

А во дворах домов квартирного типа общественный туалет представлял собой сарай меньших размеров, в котором было четыре отдельные кабинки. Можно предположить, что барачные дома предназначались для студентов и рабочих, а квартирные – для преподавателей и руководителей. Так, наверное, и было до войны, но после войны дома заселялись без разбору.

Конструкция домов была весьма примитивная, но эффективная. Это был каркас из бруса, обшитый досками, между которыми был шлак, такой же, каким была засыпана дорога на проезде. Снаружи и внутри стены дома были обшиты дранкой, оштукатурены и покрашены снаружи желтой краской, а точнее побелкой с желтым пигментом. Внутри квартир стены также были оштукатурены и побелены. Благодаря такой конструкции дом был теплый зимой и не перегревался летом.

Отопление в доме было печное. Печь была в каждой квартире и потому каждой квартире полагался дровяной сарай. Конечно, использовался сарай не только для дров. Помимо домашнего хлама там стояли бочки с квашеной капустой, солеными огурцами, хранились и другие продукты в зависимости от времени года. Иногда сараи подвергались набегам, поэтому ничего особенно ценного в них не держали.

В отопительный сезон по проезду в воскресенье проезжала телега или сани с дровами, чтобы жители могли приобрести их. Если же дров не хватало, приходилось идти на дровяной склад, который находился рядом с рынком у Шереметевского дворца, и оттуда везти дрова на санках. Я помню, как несколько раз с мамой и сестрой нам приходилось это делать. Для меня это было приключением и прогулкой, а для мамы испытанием: надо следить за мной и сестрой и тащить сани с дровами, на которые я то и дело норовил усесться.