Отречение
Шрифт:
Фейриль спустила курок, и рука ее не дрогнула, но к тому моменту, как стрела пронзила Умрэ, облик секретарши уже начал меняться. Она резко похудела, вытянулась и ссохлась. Ее плоть стала мертвой и засмердела гнилью, перепончатые крылья появились у нее за плечами, а глаза глубоко запали. Даже одежда меняла свой вид: ткань покрывалась грязными пятнами и превращалась в лохмотья. А вонзившаяся стрела нисколько не беспокоила это существо.
Фейриль разозлилась на себя за то, что Умрэ так легко провела ее. Никогда не следует забывать, что дроу, не обладающий красотой, грацией,
Не откажись Ллос от своих жриц, Фейриль, вероятно, справилась бы со страшной тварью своей магией, но сейчас она была бессильна. И поблизости не было никого из слуг, которые могли бы прийти ей на помощь, — она приказала им всем заниматься упаковкой домашнего скарба.
Зелье временно превратило Умрэ в крылатого вурдалака, который мог причинить вред не только ударом, но одним лишь прикосновением своей кожи, и Фейриль казалась абсолютно незащищенной. Как же она не позаботилась об этом? Ведь знала, что шпион может обладать разными способностями!
Умрэ сделала неуклюжий, неуверенный шаг, а затем, хлопнув крыльями, прыгнула вперед. Фейриль поспешно отступила, бросив бесполезный теперь арбалет, и отстегнула аграф плаща. Одной рукой сдергивая одежду с плеч, другой вынула из ножен маленькую адамантитовую палочку и сделала ею легкое, быстрое движение. Безобидный на вид предмет внезапно увеличился в размерах и превратился в боевой молот Материнское Лобзание, которым мужчины Дома Зовирр владели со времен образования их рода. Оставалось надеяться, что волшебное оружие поразит Умрэ.
Фейриль не могла даже уклониться от сражения, так как изменница в образе хищника откровенно желала драки. Но как можно ей противостоять? С темнотой она справится скорее, чем сам создатель тьмы, а использовать левитацию было бы просто глупо.
Тогда, чтобы сбить с толку Умрэ, Фейриль подняла пивафви и начала размахивать им перед собой. Никто никогда не учил ее сражаться, используя плащ, но когда-то она наблюдала за упражнениями опытных воинов и теперь решила, что уж если мужчины могут использовать плащи подобным образом, то это, конечно, нетрудно и для верховной жрицы. Сейчас она старалась в это поверить.
Умрэ бросилась вперед. Посланница, описав дугу пивафви, накрыла им руки Умрэ, и ее когти зацепились за ткань.
Пока предательница изо всех сил старалась освободиться, Фейриль примерилась и ударила ее боевым молотом прямо в лоб. Кость хрустнула, а с левой стороны отлетел добрый кусок черепа.
Посланница облегченно вздохнула, полагая, что битва окончена, и это чуть не стоило ей жизни. Эта тварь способна была перенести куда более серьезные повреждения, чем любое смертное создание с теплой кровью и бьющимся сердцем. Она разинула пасть с длинными, ядовитыми клыками, и изуродованная голова неожиданно подалась вперед. Фейриль еле успела отскочить в сторону.
Пивафви туго натянулся между сражающимися сторонами, как будто они сошлись не в смертельной схватке, а играли в перетягивание каната. Вдруг обе, одновременно, дернули плащ на себя, и хозяйка оказалась удачливее. Плащ, хоть и усиленный
От резкого рывка Фейриль зашаталась и вынуждена была отступить назад. Но одним взмахом мерзких крыльев Умрэ сократила образовавшееся между ними пространство, протягивая вперед когтистые руки.
Вскрикнув от отчаяния и восстанавливая равновесие, посланница взмахнула молотком и ударила врага по руке. Умрэ, отдернув руку и тряся ею, как это делало бы любое живое существо, стала кружить вокруг нее.
Фейриль поворачивалась вслед за противницей, стараясь не терять ее из виду. Интересно, собирается ли эта тварь остановиться? Смогу ли я остановить ее?
Смогу, будь она проклята!
Когда-то давно, тогда она была еще ребенком, кузен Меринид, Мастер Оружия Дома Зовирр, умерший уже много лет назад, после того как ее мать пресытилась им, говорил Фейриль, что уничтожить можно любого врага, нужно только обнаружить у противника самое незащищенное место.
Умрэ устремилась вперед, и посланница вновь взмахнула развевающимся, ненадежным щитом. Когти одной руки все-таки задели Фейриль, зацепившись за звенья прекрасной адамантитовой кольчуги. Прикосновения крылатого вурдалака вызвали судороги и тошноту, но длилось это недолго.
Следующий ход — если удар в голову не поставил точку, значит, как у всех вампиров, слабым местом должно быть сердце. Во всяком случае, Фейриль на это надеялась.
К ее удивлению, Умрэ слегка замешкалась, и Фейриль удалось легко уклониться, когда предательница пыталась всадить коготь в ее незащищенное колено.
Противницы продолжали кружить друг вокруг друга, выжидая благоприятного момента. Иногда Фейриль дразнила Умрэ пивафви, плавно взмахивая им, но та теперь проявляла осторожность и не поддавалась на уловки. Нетрудно было заметить, как по ходу сражения Умрэ приобретала все большую сноровку и отвагу, что было ей несвойственно до того, как она проглотила зелье.
Но Фейриль ее не боялась. Двигаясь и не спуская глаз со служанки, посланница погрузилась в легкий транс. Она искала внутренним взором свою богиню, как делала всегда, когда нуждалась в защите. Но ее не было. Пространство оставалось пустым, и от этого душа ныла и стонала, как неприкаянная.
«Грозная Паучья Королева, — начала молча молиться Фейриль, — я умоляю, яви себя. Дай мне силы, хотя бы на мгновение. Разве Мензоберранзан обидел тебя? Даже если так, то ведь я — из Чед Насада. Сделай меня такой, как прежде, и я отдам тебе много жизней — по рабу каждый день в течение целого года».
Ничего не произошло.
Умрэ опять наступала, устрашающе выставив когти, и посланница решила схитрить. Она еще раз накинула плащ на руки твари и пару раз ударила молотом. Но сделала она это так, чтобы действия ее казались неуверенными и слабыми. Она хотела, чтобы вампир посчитал, что вот-вот подавит своего противника, и если Умрэ не отличалась выдержкой с детства, то, продолжая приближаться, в конце концов, она откроется и тогда можно будет атаковать.