Отражение

Annotation

Зеркало является одним из тех предметов, которые вызывают трепет и почтение. Зеркало является магическим предметом, который используется ведуньями и колдунами для проведения тайных ритуалов. Наши предки с древности боялись зеркал и хотя в современном мире эти предания больше относятся к предрассудками, многие продолжают верить в приметы и ужасы мира зеркал.

Дмитрий Ахметшин

Отражение

Лес потерянных вещей

Странные миры

Заново, как в первый раз

Она из тех, кто любит

вещи, но терпеть не может людей

Птицы и люди

Королевство котов

Космический экспресс

Машина скелетов

Лица земли

notes

1

2

3

Дмитрий Ахметшин

Отражение [сборник рассказов]

«Лодка скрипит возле причала,

Лунная ночь — тревог начало.

Мрачно стою,

В воду смотрю.

Нет моего в ней отраженья,

Есть только горечь пораженья.

Ну почему лезть в мою жизнь

Вздумалось ему!

В сером мешке тихие стоны,

Сердце моё, как трофей Горгоны.

Жалости нет -

Во мне простыл её след.

Злоба меня лютая гложет,

Разум судьбу понять не может;

Против меня

Восстала сущность моя.

Лихорадит душу,

Я обиды не прощаю!

Я разрушу

План твой — обещаю!

Ты меня не знаешь,

Ты всего лишь отраженье.

Средство есть

Лишь одно -

Сгинь на дно!

Я пережил крах, разоренье.

Кто я теперь? Сам, как отраженье.

Был я богат…

Во всём лишь он виноват!

Тот, кто пришёл из-за зазеркалья,

Тот, кто принёс в мою жизнь страданья…

Мой Бог, утешь меня,

Уверь, что я — это я».[1]

Отражение

В

собственных покоях я впервые осознал, что это нечто большее, чем обман зрения. Вошёл и уловил во властных сумерках движение навстречу. Секунду разглядывал незнакомца, прямого, как ложе мушкета, с острым бледным лицом, в шапке волос, похожих на солому. К горлу подкатил гнев в чудной смеси с другим, трусливым чувством. И только когда сзади хлопнула дверь и подтолкнула в спину движением воздуха, вспомнил про зеркало напротив входа.

— Арвени! Слишком много чёртовых зеркал в доме. Кажется, что меня стало много! А это, знаешь ли, не соответствует моим взглядам на жизнь. Терпеть не могу подражателей.

— Но вашей жене… Вашей покойной жене эти зеркала очень нравились, — вкрадчивым голосом заметил слуга.

— Но она ведь покойная, — ко мне возвращалась обычная невозмутимость, — уже два месяца как, если не ошибаюсь.

— Три, — скромно поправил слуга.

Я отмахнулся.

— Неужто стареешь? Что-то я за тобой раньше не замечал стремления забивать мой разум всякой требухой.

Я с ног до головы оглядел свое отражение в зеркале. Не идёт мне чёрное. Оно старит, а печать прошлого на лице — только для разочаровавшихся в жизни. Тем более, когда богатая жена оставила тебе в наследство весь дом и много денег.

— Арвени, лошади готовы?..

Меня ждёт приём у де Жорже, хорошего друга и должника. А ещё — светское общество, как большой глоток застарелого вина, липко-сладкого и затхлого. Но что делать — иногда приходится пить и такое, просто чтобы напомнить всем, что ты ещё жив.

* * *

Город встретил кавалькаду всадников туманными улочками и величаво парящей в темном небе ущербной луной, только что вынырнувшей из облаков.

Городок примостился на берегу большого озера, что являло одновременно и достоинство в эстетическом плане, и недостаток. Мало кому по нраву сырая мгла на рассвете и закате и частый холодный ветер. Хорошо хоть здесь нет, как в большинстве прибрежных городов, грязных рыбаков и вонючих рыбных базаров.

Цокот копыт эхом отдавался в пустых переулках, первые лавки закрылись с закатом, припозднившиеся хозяева щёлкали засовами на дверях своих заведений, опускали ставни.

На выезде из города мелькнул трактир, а потом — деревья, свисающие над головой ветки, липкий аромат гниющих листьев и летящая вперёд, намертво приколоченная к земле копытами, дорога. Скоро из тумана вынырнул особняк, огромный и замшелый сад, который террасами спускался к речке — одной из щупалец озера.

Это притаившееся в самой глухомани местечко знали далеко за пределами города: сюда по нескольку раз в год съезжались на приём знатные господа и дамы. Получить приглашение на этот вечер можно лишь одним способом — стать интересным хозяину. Старый граф являл собой воплощение двух несовместимых, казалось бы, страстей — к уединению и к светской суете. Мне визит сюда всегда открыт: старый граф обожает слушать рассказы о моих победах из первых уст.