Чтение онлайн

Оля правильно распознает в моем жесте полное согласие с её планами и быстро переставляет со скатерти на оголившуюся деревянную поверхность все тарелки с едой. После этого я беру в руки похищенный со стола кусок белоснежной ткани, и мы, действуя синхронно, словно проделывали это уже тысячу раз, заворачиваем в скатерть несколько произведений французских пекарей и кидаем сверху закуски. После чего, наполнив импровизированный

кулек едой, я складываю скатерть уголками и закидываю за спину на манер мешка.

Заговорщицки улыбаясь и прыская со смеху, взявшись за руки, мы направляемся к выходу. Несколько гостей провожают нас удивленными взглядами, пока мы, лавируя между столиками и ожидая возмущенного окрика официантов, похищаем свой завтрак с террасы. Покидаем клуб никем не остановленные и двигаемся в сторону пляжа.

А затем происходит самый лучший завтрак в моей жизни. Мне доводилось завтракать в лобби самых дорогих европейских отелей, в кафе лучших альпийских курортов, с закрытой клубной системой и панорамным видом на величественные заснеженные горные вершины. Мне приносили завтрак в постель служащие пятизвездочных отелей и угощали лучшими круассанами, утренним рейсом привезенными из Франции в Москву.

Но ничто из перечисленного не могло сравниться с этой расстеленной на песке мятой перепачканной скатертью, рядом с которой сидит Оля и, прищурившись, глядит на низкое утреннее солнце, хрустя слоеным тестом. Крошки падают на её просторную рубашку, но она даже не пытается их стряхнуть и весело мычит какую-то песню с набитым ртом, в такт шевеля ступнями.

Теперь, при свете дня, мне удается лучше рассмотреть этот внезапно появившийся в моей жизни на острове маленький тропический торнадо.

Светлые волосы прямыми прядями спадавшие на плечи обрамляют её светлое лицо с большими серыми глазами. Порой, задумавшись, моя новая знакомая морщит маленький, чуть вздернутый кверху носик, отчего её лицо озаряется хитрым ребяческим упрямством.

Она не была красива в том смысле красоты, как её понимали почти все знакомые мне девушки, всеми силами старающиеся нарочито подчеркнуть все достоинства и с не меньшим рвением замаскировать недостатки. В Оле не было вызывающей, дразнящей, лоснящейся, как центр ночного города, показухи. Вместо этого, она как бы светилась изнутри теплой, спокойной, убаюкивающей красотой. Её привлекательность исходила

изнутри, проявлялась в жестах, мимике, голосе и напоминала ласковое свечение ночника. И Оля не только не старалась при каждом встречном врубить на всю катушку свой яркий женский прожектор красоты, но, казалось, даже не подозревала о его существовании.

Уже позднее, когда мы провели бесконечные часы в разговорах, я понял, что Оля из тех девочек, которым в детстве хочется признаваться в любви. В ней не было искусственной надменной холодности, которой маленькие девочки учатся сразу же, как только у них начинают получаться песочные куличики. Как только девочка вдруг понимает, что если начать вести себя с мальчиками определенным образом, то куличики стараниями попавших под детское обаяние мальчишек начинают появляться перед ней сами собой, мир маленькой принцессы с тех пор никогда не становится прежним.

Оля больше была похожа на девочку, которая не только сама в детстве слепила все свои куличики до единого, да еще и показала мальчишкам по песочнице, как это правильно делается. После чего, скорее всего, быстро потеряла интерес к скульптурам из песка и стала осматриваться, что еще в этом мире осталось непознанным.

С появлением Оли на острове время потекло иначе. Она постоянно находила способы внести разнообразие в тихую, расслабленную рутину тропического рая, в котором мы оказались. Умела смотреть на кажущиеся простыми вещи под другим углом, после чего с легкостью консервного ножа вскрывала скучную действительность и извлекала на свет новые, блестящие точки зрения.

Иногда Оля проявляла прекрасное чувство такта, умело чувствуя момент, когда стоило выключить неуемный жужжащий моторчик. Но уже через минуту в ней снова включался дух авантюризма, и девушка начинала изобретать все новые способы внести в монотонную и умиротворенную окружающую обстановку толику контролируемого безумия.

Бывало, мы о чем-то жарко спорили, но, не сойдясь во мнениях, Оля всегда внимательно выслушивала мои аргументы, прежде чем высказать свои. И даже иногда их принимала. Я отвечал ей взаимностью, признавая за ней право отличаться. Но это различие ничуть не умаляло моей симпатии, а даже напротив, с каждым днем распаляло ее еще сильнее.

Конец ознакомительного фрагмента.