Оторва для Ангела

По дорожке кампуса шла хрупкая блондинка в тонком форменном платье. Она куталась в простецкую серую шаль и прижимала к груди стопку учебников и тетрадей. Вид у девушки был откровенно жалкий, а тусклый серый цвет формы подсказывал понимающему студенту, что эта особа получала благотворительную стипендию, называемую «сиротской». Наверное, поэтому она шла через парк так поздно – возвращалась из бесплатного читального зала или с подработки в одной из университетских лабораторий.

Девушка шла осторожно,

обходя наледь, чтобы не поскользнуться в легких суконных полусапожках, слишком тонких для зимы. Наверное, поэтому блондинка не заметила, как ей навстречу вывернула другая студентка. На этой юной лэри форма выглядела иначе, над ней явно потрудился мастер из дорогого ателье. Короткий плащ с глубоким капюшоном скрывал лицо, но дорогие перчатки, высокие сапожки из кожи ящера и палочка с лиловым кристаллом-накопителем говорили сами за себя – эта студентка явно происходила из состоятельной семьи.

Стоило блондинке заметить идущую навстречу лэри, как она неловко прижалась к присыпанным снегом кустам, пропуская знатную госпожу к посыпанному песком центру дорожки. Та презрительно фыркнула и вроде бы прошла мимо, но… кончик ее накопительного кристалла коснулся руки «сиротки», раздался легкий треск, в воздухе сильнее запахло озоном, а блондиночка как подкошенная упала на землю.

– Парни, готова! Забирайте! – в голосе благородной слышалось презрение.

Из-за сугробов вынырнули четверо молодых людей в богатой студенческой форме. Один из них сделал пасс волшебной палочкой, тело девушки взмыло в воздух и полетело вперед.

– Мирриса, ты чудо! – один из похитителей нагло чмокнул лэри в щеку и побежал догонять остальных.

Та передернула плечами, проводила их ненавидящим взглядом и двинулась в сторону женского общежития. Она ненавидела все – погоду, учебу, дурную «сиротку», шляющуюся по ночам по кампусу, но больше всего лэри Мирриса Лаудэнг ненавидела своих сокурсников.

Темные и Светлые живут рядом, учатся, служат, взаимодействуют, но… не встречаются. А если встречаются, то не признаются. А если признаются, то не живут вместе. А если живут вместе, то не заключают браки… А если такое все же случилось – у них не бывает детей.

Однако темный маг Алистер Агроданн плевать хотел на эти предрассудки. Стоило ему на задании встретить светлую магичку Эвелин Шайлих, как он немедля пригласил ее на свидание! Юная светлая так изумилась, что согласилась посетить театр в компании темного мага. А через месяц их подловили в темном углу магической службы за поцелуями!

Скандал был тихим. Обоих вызвали начальники отделов и пропесочили, напомнив незыблемое правило: «темные и светлые не встречаются». Алистер на это дернул плечом, но старый и опытный темный маг Драбодар отвесил любимому ученику отеческий подзатыльник и сказал:

– О девочке подумай, болван! Ее свои же без соли съедят за то, что ты на нее глаз положил!

Агроданн дураком не был. Вздохнул

и пообещал оставить девушку в покое.

Эвелин то же самое пыталась вдолбить в голову светлая магесса Ула Финн:

– Детка, Темные, конечно, мужики хоть куда, да только для них все светлые – слабачки. Они к нам относятся, как к игрушкам. Не роняй родовую честь. Порви с ним, пока он не заставил тебя плакать.

Однако Шайлих вдруг притопнула ногой и заявила:

– Еще не родился тот мужик, который заставит меня заплакать! – и, хлопнув дверью, выскочила из кабинета.

Надо же было такому случиться, что в эту минуту Алистер вышел из кабинета своего начальника. Они остановились друг напротив друга, не в силах отвести глаз. Ну что такое месяц? Всего четыре недели, тридцать дней, за которые они успели прорасти друг в друга. Темный маг отвел глаза, припомнив слова начальства, а Эвелин вдруг шагнула вперед, схватила его за полы форменной куртки и дернула на себя:

– Не смей! – прошипела она не хуже змеи. – Если ты посмеешь меня бросить просто потому, что тебе кто-то что-то приказал, лучше убей!

Агроданн накрыл ее маленькие кулачки своими большими ладонями, легонько сжал и, глядя в глаза, пообещал:

– Никогда! Пока ты меня любишь, пока я люблю тебя, мы будем вместе!

После этого Шайлих разжала руки, уткнулась лицом в его грудь и с облегчением выдохнула. Плакать боевой лекарь магического патруля не умела.

Еще через месяц Агроданн снял милый домик неподалеку от здания патруля, а Эвелин въехала туда со всеми вещами – от любимого перегонного куба до ручной саламандры.

Скандал случился знатный. Давили на парочку со всех сторон. Алистера пытались подпоить и уложить в постель к продажной девке. Специально для Эвелин в патруль пригласили красавца-светлого с поколениями благородных предков. Тот неделю дышал лекарке в затылок, пока не получил острой коленкой по самому нежному месту.

– Уберите от меня эту психованную! – слезно молил Светлый лэри Финн, пока начальница светлой магслужбы прикладывала ему лед к паху.

Ула вздохнула, бросила мрачный взгляд на безмятежную Шайлих и в тот же день подписала новенькому магу приказ о переводе.

Через полгода все привыкли к странной паре и оставили Темного и Светлую в покое. Они жили в своем домике, служили в одном отряде, и понемногу все забыли о том, что они являются странностью. Ну парочка. Ну Темный и Светлая. С кем не бывает?

А через десять лет на одном из заданий Агроданн словил сложное многоступенчатое проклятие. Брали свихнувшегося мага, превратившего свою башню в некий паноптикум. Темный сумел пробить брешь в защите окна, а Светлая стояла за его спиной, страхуя и делясь магией. Увидев странную парочку, ветхий старикашка понял, что за ним пришли, и вдруг метнул под ноги патрулю колбу с непонятной жидкостью, а после выкрикнул несколько слов на незнакомом магам языке, дополнив свою волшбу предсмертным выплеском силы.