Чтение онлайн

– Не будет как прежде...
– задумчиво повторил Илья.
– Пожалуй... Только ведь мы это знали и так.

– Знали, да не понимали... возразила Ветлуга.
– Жили себе, не зная печали - вдали от проблем и суеты. Даже когда пришло сообщение о начале войны, нас это не задело. Мы ведь восприняли всё, словно команду, словно вводную для решения задачи - не более... Не было ни страха, ни дрожи в сердце, такой, чтобы пробрала до самой глубины... И после продолжили жить как прежде - не изменяя привычек...

И только теперь, когда беда уже стучится в ворота, - только теперь

пришло запоздалое понимание! Когда пришли эти сильные, суровые люди - уже изменившиеся, прошедшие закалку огнем и болью... Все разом изменилось... Нет! Встало, наконец, по местам!

Толстиков и сам испытывал похожие чувства. Однако, как любой нормальный мужчина не мог не попутаться утешить любимую:

– Не переживай, Галя... Всё обойдется!

– Илья...
– с нежностью ответила Ветлуга, отняв лицо от груди, придвинувшись вплотную.
– Не нужно, прошу. Я ведь знаю, что происходит. Возможно, и лучше тебя. Не нужно слов. Мы и так потеряли столько времени...

И тогда ещё не созрело окончательное решение. Это случится позже: через пол часа дурманящего забытья Толстиков проснется один - в окружении безликих стен, на измятой простыни и с ощущением щемящей пустоты в сердце. Именно тогда генерал поднимется на ноги совершенно другим - изменившимся. Но это будет после...

Сейчас же для двоих в комнате - пускай на краткий миг - не осталось никого и ничего. Кроме жарких признаний, трепетных, робких прикосновений и одного всеобъемлющего "Люблю!"...

... Но, открыв дверь кабинета, Толстиков понял: "Опоздал". Пунктуальный Ильин вместе со вчерашней командой прибыл строго к назначенному времени. А возможно, и заранее. Естественно, в этих условиях ни о каком предварительном обсуждении позиций говорить не приходится. Оставалось одно: работать по обстановке.

– Добрый день, товарищи, - виновато произнес Толстиков, переступая порог.
– Прошу простить, я, кажется, опоздал...

Подспудно Илья ожидал удивления коллег - даже надеялся. Расчет оказался верен: Галина, ничем кроме удивленно приподнятых бровей и распахнутых глаз, внешне не выдала себя. Однако молчание вместо дежурного приветствия - особенно на глазах гостей - говорило лучше всяких слов. Никогда подобного Ветлуга ранее не позволяла. Да и Белозёрский слегка опешил. Конечно, его подобная мелочь из колеи выбить не могла, но задела. На солидном лице проступила предательски кривая ухмылка.

Но, конечно, больше всего Толстиков рассчитывал на поддержку десантников. Ведь парад вышел из-за подспудного желания извиниться за вчерашний инцидент. В подобной форме праведный стыд лишь смог найти наиболее полное выражение. И с первых же слов Илья понял, что не ошибся. Во всяком случае, ему хочется так верить.

Отодвигаемые стулья надсадно скрежещут по полу. Невозмутимый Ильин вместе со своими порывисто поднимается на ноги, вытягиваясь в струнку. Словно не в кабинете находятся, а на параде...
– мелькает в сознании Толстикова.
– Только отчего же они честь отдают? Ведь без фуражек... Точно! Ведь в космическом флоте на этот счет исключение..."

– Здравия желаем, товарищ генерал-майор, - четко и слаженно громыхнул офицерский квартет.

Ладони - напряженные, идеально прямые - занесены к виску. Все четверо стоят - не шелохнутся. Ни одна черта, ни один мускул не дрогнет на суровых, обветренных лицах. И только во взгляде Толстиков разглядел одобрение.

– Здравия желаю, - сохраняя приличествующее моменту серьезное выражение, генерал козыряет в ответ.
– Прошу, садитесь...

Сняв фуражку, Толстиков принял убор на сгиб локтя, подошел к столу. Как ни в чем не бывало, генерал небрежно отодвинул кресло, сел. На всё ещё удивленный взгляд Галины ответил неуловимой улыбкой, тщательно спрятанной в уголках губ.

– Что ж... Приступим, товарищи... Раз все собрались заранее...
– слегка сбивчиво начала Ветлуга.
– Теперь можем приступить к рассмотрению по существу стратегии общих действий. Несколько наши эксперты подойдут чуть позже - как только закончат с насущными вопросами. Надеюсь, вы не против?

– Нет, Галина Викторовна, вполне доверяю вашему предложению, - Ильин галантно улыбнувшись слегка наклонил голову в сторону директора.
– Убежден: основные вопросы мы сможем решить сейчас. Что до отдельных моментов - их урегулирование обречено занять дополнительное время.

– Отлично, Иван Федорович, - ответила взаимной улыбкой Ветлуга.
– Тогда предлагаю дать слово Рафаэлю Леопольдовичу. Если вы, конечно, не возражаете.

– Не только не возражаю, но даже рад, - Ильин вновь оказался сама любезность.
– Кому как не вам, обладающим знанием обстановки и имеющихся возможностей, намечать основные штрихи? А мы, в конце концов, всегда сможем исправить или скорректировать - ориентируясь на практический опыт.

"Вот так-так!" - мысленно восхитился генерал отповеди Ильина. Ещё вчера Толстиков посчитал полковника прямым и бесхитростным воякой. Разве можно было ожидать иного после столь однозначного поведения? Но первое впечатление обманчиво. Причем, обманчиво-то намеренно.

Видимо, Ветлуга и Белозерский - в купе с командованием, - посчитали так же. И теперь вынуждены столкнуться с суровой реальностью. Ильин отнюдь не так прост. И своим скрытым ходом вполне вероятно значительно испортил распланированный дебют. Зная Галину, Толстиков вполне допускал, что частично идея разговора строилась исходя из психологического портрета гостей. Теперь многое предстояло перестраивать прямо на ходу.

– Что ж...
– задумчиво произнесла Ветлуга.
– Тогда пожалуйста, Рафаэль Леопольдович, прошу...

– Благодарю, - Белозёрский, как и в прошлый раз - с места приступил к докладу.
– В первую очередь хочу поднять вопрос о дефиците времени. Учитывая драматичные обстоятельства появления на базе вашей 137-й бригады, товарищ Ильин, в полный рост встает проблема сохранения секретности объекта. Увы, как бы мы ни были рады вашему появлению, нельзя отрицать: следом придет противник. И придет неизбежно.

– Верно, - кивнул Ильин.
– Хотя, конечно, извиняться в подобной ситуации считаю глупо. Вместо этого со своей стороны и от лица бригады обещаю: мы приложим максимум усилий, чтобы успеть в срок, отвести угрозу от "Алатыря".