Чтение онлайн

– Ты понимаешь, что ты их тоже пугаешь? – спросила я.

– Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, – плакал он.

Я сказала:

– Лучший способ заставить их это сделать – самому оставить их в покое. Мы свяжемся с доктором Глейзером и попросим его выписать для тебя какое-нибудь лекарство, чтобы сегодня ты смог спокойно заснуть, а утром тебе надо обо всем этом с ним поговорить.

– Хорошо, – он зашмыгал носом, немного успокоившись. – А они не схватят меня?

Линда сказала:

– Пока ты не будешь пытаться

на кого-нибудь напасть, никто тебя не тронет. Но если ты снова начнешь свои выступления, нам придется изолировать тебя, чтобы защитить и тебя, и остальных. Ты понимаешь?

Он кивнул. Я поднялась, и ноги мои еще дрожали после пережитого. Когда я открыла дверь, он сказал:

– Спасибо, доктор. Большое спасибо.

Я вышла, сделала несколько записей в истории болезни моей пациентки и попрощалась с ней.

По дороге домой из машины я позвонила Морри Хелману. Он был хорошим терапевтом, одним из немногих, кто умел по внешним проявлениям судить об эмоциональном состоянии; я хотела сообщить ему, что Ник появился.

– Я сделаю для Ника все возможное, если он продолжит посещения, – сказала я. – И спасибо за то, что вспомнил обо мне.

– Ты знаешь, что я много думаю о тебе.

В позапрошлом году по моей инициативе прервались наши довольно недолгие отношения с Морри.

– Как насчет того, чтобы пообедать вместе? Хотя я его так и не полюбила, я уважала его и ценила то, что он направлял ко мне пациентов.

– Ресторан «Парадиз», в следующую среду, в час, – предложил он.

Я притормозила у светофора и проверила по записной книжке:

– Отлично. До встречи.

Я приехала домой в Брентвуд и с облегчением подумала, что день наконец-то кончился. Столбик термометра довольно сильно опустился, холодный свежий ветер трепал ветви платанов. Мой маленький одноэтажный домик выглядел привлекательно: бледные и алые розы красиво выделялись на фоне белых стен. Это стоило затраченных трудов.

Войдя в дом, я бросила почту на столик, поиграла со своим бассетом Франком, потом переоделась в шорты и полчаса занималась на велотренажере. Потом, почувствовав себя бодрее, покормила собаку, съела тарелку вегетарианского супа, заварила чашку чая с мятой и включила автоответчик.

Звонили мне четыре раза: психиатр напоминал о том, что надо представить результаты тестов; надо было сообщить, смогу ли я остаться на встречу после передачи в следующий вторник; встреча на три часа в понедельник была отменена; один из моих пациентов, находившийся в депрессии, просил срочно связаться с ним.

Последнее сообщение было от Валери Мелдон, моей лучшей подруги. Она была психологом с частной практикой.

– Привет, – записала Валери. – Мне нужен твой совет. Позвони мне сегодня вечером, можно и поздно. Я люблю тебя, пока.

Я улыбнулась. Мы всегда были рядом друг с другом, кроме тех моментов, когда встречались со своими дружками. Мы обсуждали профессиональные проблемы, сплетничали, делились друг с другом

своими страхами и обидами, подбадривали друг друга. Мне приходилось тысячи раз в день тщательно взвешивать свои слова и поведение, но с Вэл я всегда расслаблялась и говорила все, что чувствовала.

Почесывая живот Франку, я поговорила с моим депрессивным пациентом.

Когда я концентрировала внимание на пациентах, усталость обычно как рукой снимало. Я чувствовала удовлетворение от того, что подбирала нужные слова, разбиралась в чьих-то проблемах, вообще приносила пользу людям.

Потом я позвонила Вэл. Она сказала:

– Знаешь, что я сегодня ела? Два бисквита и полпакета попкорна. А вечером выпила кока-колы и съела упаковку салями.

– Послушай, ты смешала четыре группы продуктов – жир, сахар, консерванты и заменитель сахара.

– Знаешь, мне нужен твой совет. Ко мне тут ходит парочка по поводу своих семейных проблем. Муж как-то попросил, чтобы я встретилась с каждым из них несколько раз наедине, потому что им трудно высказываться друг перед другом.

– Ого!

– Вот то-то и оно. Можешь догадаться? Наедине он мне сказал, что у него уже два года роман с другой женщиной, и, разумеется, он не хочет, чтобы об этом узнала жена.

– Ты не рассказала им об основных правилах до назначения индивидуальных встреч?

– Я собиралась, но опоздала. Как ты думаешь, я когда-нибудь опять забуду это сделать?

– Непохоже.

– Так что же мне делать?

– Жене ты рассказать не можешь. Единственное, что ты можешь сделать, – сконцентрировать внимание на их брачных отношениях, которые, вероятно, в первую очередь и послужили причиной его романа. Ты должна снова с ним встретиться наедине и сказать, что поскольку он перекачивает свои чувства на сторону, он никогда не сможет решить своих семейных проблем.

– Ладно, спасибо, это хорошо. – Вэл немного помолчала. – Знаешь, Сара, у меня такое чувство, что я, как психотерапевт, черт-те чем занимаюсь.

– Ты – хороший специалист, Вэл. Я это знаю. Я видела, как ты работаешь. Так что перестань казнить себя.

– Ну, хорошо. Теперь – к более серьезным проблемам. Завтра у меня свидание с одним невропатологом, и мне кажется, что он – ничего. Что мне надеть: синий костюм или что-нибудь мягкое, струящееся со строгим жакетом?

– Конечно, костюм. И распусти волосы. А что ты о нем знаешь?

– Он женат.

– Проклятье!

Похоже, что у Вэл просто талант сходить с ума по мужчинам, которые совершенно бесперспективны.

– Ну а что с тем компьютерщиком?

– Оказался слишком молодым. А у меня есть что тебе рассказать о слишком молодых. Но сначала ты мне расскажи, что слышно от…

– Два раза давал о себе знать. И оба раза все сводилось к нуднейшей дискуссии о том, почему на этот раз все будет по-другому.

Я восемь месяцев встречалась с Палленом, а потом узнала, что он мне изменяет.