Чтение онлайн

— Да, это я.

— Говорит Огилви, начальник охраны отеля. — В трубке послышалось сопение, потом наступила тишина: казалось, звонивший выжидал, пока до собеседницы дойдет смысл его слов.

Герцогиня тоже молчала. Видя, что пауза затягивается, она довольно резко спросила:

— Так что же вам угодно?

— Поговорить наедине. С вами и вашим мужем, — все так же растягивая слова, без всяких околичностей изрек он.

— Если это связано с отелем, то вы напрасно звоните. Мы привыкли иметь дело с мистером Трентом.

— Что ж, свяжитесь с

ним — потом всю жизнь жалеть будете. — В холодном, наглом тоне чувствовалась несомненная уверенность.

Герцогиня заколебалась. И тут заметила, что руки у нее дрожат. Все же она нашла в себе силы произнести:

— Сейчас мне неудобно вас принять.

— А когда? — Снова молчание, снова сопение в трубке.

И она поняла: что бы этот человек ни знал и чего бы он ни хотел, — перед ней большой мастер психологического нажима.

— Возможно, несколько позже, — ответила герцогиня.

— Хорошо. Я приду через час. — Теперь он уже не спрашивал, теперь он сам диктовал условия.

— Но, может быть…

Не дослушав ее возражений, человек повесил трубку.

— Кто это звонил? Что ему надо? — взволнованно спросил герцог, подходя к жене. Изможденное лицо его побледнело еще больше.

На секунду герцогиня закрыла глаза. Как бы ей хотелось сейчас сбросить с себя бремя руководства и ответственности за них обоих, чтобы кто-то другой принимал решения. Она знала, что это пустая надежда, ибо с тех пор, как она себя помнила, всегда все лежало на ней. Если у тебя характер сильнее, чем у окружающих, — спасения нет. Еще до замужества, в ее родной семье, где каждый по-своему обладал сильным характером, все инстинктивно оглядывались на нее, следовали ее примеру, прислушивались к ее советам. Даже Джеффри, человек на редкость способный и своевольный, всегда в конце концов подчинялся ей, как это и произошло теперь. Итак, реальная жизнь брала свое, мгновенная слабость прошла. Герцогиня открыла глаза.

— Звонил детектив, который работает в отеле. Он требует, чтобы мы приняли его через час.

— Значит, ему все известно! О боже! Он знает все!

— Он явно что-то знает. Но не сказал, что именно!

Неожиданно герцог Кройдонский выпрямился, вскинул голову, распрямил плечи. Руки у него перестали дрожать, губы упрямо сжались. Как и накануне вечером, перемена была мгновенной, точно у хамелеона. И он спокойно сказал:

— Все-таки, наверное, лучше будет — даже теперь, — если я пойду… если я признаюсь…

— Нет! Решительно и категорически — нет! Ни за что! — Глаза герцогини сверкнули. — Поймите одно: вы ничем, абсолютно ничем не сможете хоть на йоту исправить положение. — Она немного помолчала и задумчиво добавила: — Мы ничего не будем предпринимать. Просто подождем прихода этого человека и выясним, что он знает и какова его цель.

Герцог, казалось, собрался возражать. Потом передумал и лишь невесело кивнул головой. Запахнувшись плотнее в свой ярко-красный халат, он прошаркал в соседнюю комнату. И через несколько минут вернулся, держа в руках два стакана с неразбавленным виски.

Один из них он протянул герцогине.

— Вы же знаете, еще слишком рано… — запротестовала она.

— Неважно. Сейчас вам это необходимо. — И он с заботливостью, к которой она совсем не привыкла, насильно всунул ей в руку стакан.

От неожиданности она уступила, взяла стакан и выпила. Крепкий напиток обжег, как огнем, у нее перехватило дыхание, но через несколько секунд по телу разлилось приятное тепло.

— Как бы дела ни складывались, но не так уж все плохо.

Кристина Фрэнсис сидела за своим столом в приемной Трента и, нахмурившись, читала письмо. Подняв глаза, она увидела в приоткрытой двери весело улыбающееся лицо Питера Макдермотта.

Лоб ее мгновенно разгладился.

— Еще одна отравленная стрела, — сказала она. — Но когда столько неприятностей, одной больше, одной меньше — макая разница.

— Такое настроение мне нравится. — И Питер протиснулся в дверь.

Кристина внимательно оглядела его.

— Выглядите вы на редкость свежим, если учесть, как мало вам пришлось спать.

Он усмехнулся.

— Рано утром у меня уже было свидание с вашим боссом. А это как холодный душ. Он еще не спускался?

Она покачала головой и перевела взгляд на письмо, которое только что читала.

— Когда он придет и увидит эту бумажку, она ему не понравится.

— А что это — секрет?

— Не совсем. Я думаю, вас это тоже касается.

Питер опустился в кожаное кресло напротив ее стола.

— Вы помните, месяц назад по Каронделет-стрит шел человек и сверху ему на голову упала бутылка? — спросила Кристина. — Его тогда сильно поранило.

Питер кивнул.

— Просто позор! Бутылку выбросили из окна отеля — это несомненно. Но мы так и не нашли, кто это сделал.

— А что был за человек тот, в кого она угодила?

— Насколько я помню, милый человечек. Я с ним потом разговаривал, и мы оплатили его счет в больнице. Хотя наши юристы и написали письмо, в котором ясно говорилось, что это жест доброй воли, а не признание нашей ответственности перед ним.

— Добрая воля не помогла. Он возбудил иск против отеля на десять тысяч долларов. Он обвиняет нас в том, что получил нервное потрясение, физическое увечье, потерял заработок, и считает, что мы небрежно относимся к своим обязанностям.

— Ничего он не получит, — решительно заявил Питер. — Думаю, что это в известной мере несправедливо. Но никакой надежды у него нет.

— Почему вы в этом так уверены?

— Потому что была уйма подобных случаев. И защитники располагают множеством прецедентов, на которые они могут сослаться в суде.

— И этого достаточно, чтобы повлиять на решение?

— Обычно бывает достаточно, — сказал он. — В последние годы закон стал сильно опираться на логику. Например, классический случай произошел в Питтсбурге, в отеле «Уильям Пенн». Там бутылка, выброшенная из гостиничного номера, пробила крышу машины и попала в человека. Он предъявил отелю иск.