Чтение онлайн

– Какой у тебя зуб болит?

– Правый коренной.

– И сильно болит?

– Ужасно.

– Достаточно пожевать листья хоиттуинии, и все пройдет.

– Такой примитивный способ лечения не поможет. Мне кажется, что от боли у меня разваливается подбородок.

– Завтра будет в парке праздник. Все номера в отеле заказаны семейными парами с детьми. Самое неподходящее время для зубной боли. Что же делать?

Мать продолжала сокрушаться. Я жевала бутерброд с огурцом на левой стороне челюсти. Наша уборщица разом запихнула в рот двойной

сэндвич и запила его пивом. Она не сказала ни слова по поводу моего визита к зубному. Чтобы не встречаться со мной глазами, она смотрела на рассыпанные по скатерти хлебные крошки.

– Извините, если вас расстроила, – сказала я ей.

– Ах, – вздохнула уборщица, всяко давая мне понять, что она не в духе.

– Кстати, недавно я видела у вас симпатичную шкатулку, отделанную бисером. Не могли бы вы мне ее показать? – спросила я. Я сказала это, чтобы уборщица поняла: наше соглашение остается в силе.

Она залпом выпила свое пиво и бросила банку в мусорный ящик. Та упала со страшным шумом.

– При себе шкатулки у меня нет.

– Очень жаль.

Я взяла бутерброд и съела только лежавший на нем сыр. Уборщица закурила, а мать громко рыгнула.

Из-за плохой вентиляции в кухне было душно. Стоявший на холодильнике вентилятор гонял только тепловатый воздух. Все постояльцы были на пляже, и в опустевшем отеле особенно отчетливо слышался неприятный треск цикад во дворе. Солнце посылало свои лучи на спину юноши, играющего на арфе, отчего он выглядел еще более удрученным, чем обычно.

В тот вечер у стойки регистрации случился небольшой инцидент. Один из постояльцев, вернувшись в отель, спьяну погладил мою грудь.

– Не смейте! У вас липкие руки!

Постоялец противно захохотал.

Какое-то мгновение я даже не понимала, что он делает. Он собирался положить ключ на стойку, и вдруг его рука потянулась к моей груди. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл этого жеста. Боже, до чего же мне вдруг стало противно.

Я бросила ключ и заорала. Потом несколько раз потерла грудь, словно пытаясь стереть следы пальцев пьяного постояльца. Видя это, он захохотал еще сильней.

– Милая девушка, ну чего же ты так перепугалась! Ведь у меня и в мыслях не было ничего дурного. Просто ошибочка вышла. Ошибка.

Пошатываясь, он опустил локти на стойку и уставился на меня налитыми кровью глазами. Почувствовав запах перегара, я снова начала кричать что есть мочи.

Моя мать сразу же вышла из комнаты. Другие постояльцы высунули головы из дверей. Точно такой же гул я слышала раньше, в ту ночь, когда в номере 202 останавливался переводчик.

– Что здесь происходит?

– Почему такой шум? Вы что не понимаете, что своим криком всех перебудили?

Каждый говорил то, что ему приходило в голову. В ту ночь я слышала точно такие же фразы.

Мой крик перешел в слезы. Не прекращая рыдать, я скорчилась в узком пространстве под стойкой. Я и сама прекрасно понимала, что не следует придавать происшедшему большого значения. Просто пьяный человек ошибся.

Подняв сильный крик, я ничего этим не добилась.

– Хм… Девушка не понимает шуток. Как она побледнела! – раздался голос обиженного постояльца.

– Прошу ее извинить. Ведь она еще совсем ребенок. Дочка просто немного испугалась. Я с ней поговорю. Прошу вас, не обижайтесь. Отправляйтесь все отдыхать и извините нас за переполох.

Мать пыталась исправить положение, демонстрируя чрезмерную любезность.

– До каких пор ты будешь скулить? Он ведь только прикоснулся к твоей груди, правда? Он же не собирался тебя насиловать! У тебя же ничего не болит, не чешется. Как будто бы на тебя просто села муха, верно? Завтра я хорошенько с ним поговорю, и мы получим денежную компенсацию.

Под столом скопилась пыль, в которой лежало какое-то мертвое насекомое. У меня мгновенно покатились слезы. Я и сама не могла понять, почему плачу. После того как пьяница и другие гости удалились в свои комнаты, стало совершенно тихо. Только мать продолжала что-то ворчать.

Я подумала, что, наверное, плачу оттого, что хочу увидеться с переводчиком. Мне не терпелось с ним встретиться, чтобы ощутить тепло его кожи. Я просто не могла дождаться того мгновения, когда, при виде меня, на его обычно бесстрастном лице появится слабая улыбка. Мне так хотелось в одиноком доме на острове провести наш с ним тайный ритуал, повинуясь его приказаниям. Хотя завтра все эти желания должны были исполниться, подобная перспектива не приносила мне ни малейшего утешения.

Уборщица меня предала. Утром она не появилась в назначенный час в отеле.

– Должно быть, вчера переела, и теперь у нее болит живот, – сказала мать.

– Как же я смогу пойти к зубному? – робко спросила я.

– Разве нельзя сделать это завтра или послезавтра? Во всяком случае, сегодня ты пойти точно не можешь, это исключено. У нас полный отель постояльцев. Ну как можно доводить себя до расстройства желудка в самый разгар сезона! Просто безобразие!

Ни завтра, ни послезавтра меня не устраивали. Во что бы то ни стало я должна была прийти к цветочным часам сегодня. Мне хотелось закричать это, однако пришлось молча выслушивать слова матери.

– Давай-давай, поторапливайся, а когда закончишь накрывать в столовой, придешь помогать мне заправлять постели, хотя бы в одной комнате.

Как всегда, приказания матери нагоняли на меня хандру. Мне казалось, что меня избивают и унижают.

После завтрака я мыла посуду. Выбрасывала недоеденные ломтики ветчины, мыла испачканные йогуртом ложки и выливала остывший кофе.

Сейчас постояльцы опять начнут собираться в столовой. Первыми появились женщина с могучей грудью в бюстгальтере и шортах и юноша в солнечных очках. Я поспешно вымыла руки. Они заказали кофе-эспрессо и чай с лимоном. Когда я сказала, что есть только кофе-американо, женщина надула губы, а мужчина фыркнул. Я достала из холодильника лимон, который только что туда положила, и нарезала его ломтиками.