Отец

Константин Симонов

Отец

А. Г. И-ву

Все сердце у меня болит, Что вдруг ты стал прихварывать, Но мать об этом не велит С тобою разговаривать.

Наверно, сам ты не велел, А матери - поручено. Пуд соли я с тобою съел, Теперь уж все изучено.

Я раньше, слишком зелен был, Себе недотолковывал, Как смолоду бы жизнь прожил, Не будь тебя, такого вот

Такого вот, сурового, С "ноль-ноль", с солдатской выправкой, Всегда идти готового По жизни с полной выкладкой!

А

вот как сорок с лишним лет Вдали от вас исполнилось, Невольно, хочешь или нет, Вся жизнь с тобою вспомнилась,

С того начала самого, В Рязани, на Садовой, Где встретился ты с, мамою И я при ней - готовый,

Единственный и неродной... И с первой стычки - в угол! Теперь я знаю, что со мной Тебе бывало туго.

Но взял меня ты в оборот, В солдатскую закалку, Как вотчим струсит, не возьмет, Как лишь отцу не жалко.

Отцу, который наплюет На оханья со сплетнями: Что не жалеет, чуть не бьет Ребенка пятилетнего,

Что был родной бы, так небось Не муштровал бы эдак! Все злому вотчиму пришлось Слыхать от дур-соседок!

Не знаю, может, золотым То детство не окрестят, Но лично я доволен им В нем было все на месте.

Я знал: презрение - за лень, Я знал: за ложь - молчание, Такое, что на третий день Сознаешься с отчаянья.

Мальчишке мыть посуду - крест, Пол драить - хуже нету! Но не трудящийся не ест Уже я знал и это.

Знал, как в продскладе взять паек, Положенный краскому. Как вскинуть вещевой мешок И дотащить до дому,

Как в речке выстирать белье И как заправить койку, Что хоть в казарму ставь ее Не отличишь нисколько!

Пожалуй, не всегда мой труд Был нужен до зарезу, Но ты, отец, как жизнь, был крут, А жизнь - она железо;

Ее не лепят, а куют; Хотя и осторожно Ей форму молотом дают, Тогда она надежна.

Зато я знал в тринадцать лет: Что сказано - отрезано, Да - это да, нет - это нет, И спорить бесполезно.

Знал смолоду; есть слово - долг. Знал с детства: есть лишения. Знал, где не струсишь - будет толк, Где струсишь - нет прощения!

Знал: глаз подбитый - ерунда, До свадьбы будет видеть. Но те, кто ябеда,- беда, Из тех солдат не выйдет.

А я хотел солдатом быть. По улице рязанской Я, все забыв, мог час пылить За ротою курсантской.

Я помню: мать белье кладет...
– Ну как там, долго ты еще? В бой на Антонова идет Пехотное училище.

Идет с оркестром на вокзал, И мой отец - со всеми (Хотя отцом еще не звал Тебя я в это время).

А после - осень, слезы жен, Весь город глаз не сводит Ваш поредевший батальон По улицам проходит.

И в наступившей тишине, Под капли дождевые, - Вон папа,- стиснув руку мне, Мать говорит впервые.

– Вон папа!
– Утренний развод.

Приезжему начальству Отец мой рапорт отдает, Прижавши к шлему пальцы.

– Вон папа!
– С ротою идет, И глаза не скосит он. А рота - лучшая из рот, Мишени все как сито!

Бегу к курилке во весь дух, А там красноармейцы Уже выкладывают вслух, Что у кого имеется:

Что не дождешься похвалы, Натрешь мозоль - не верит! Что после стрельб подряд стволы У всех аж глазом сверлит!

Гоняет в поле в снег и в грязь, Хоть сам и хлипкий с виду... Стою и не дышу, боясь Нарваться на обиду.

Но старшина, перекурив, Подбить итог берется: - Строг, верно, строг. Но справедлив, Зазря не придерется.

Согласен я со старшиной: С тобой и мне несладко! Ты как с бойцами, так со мной, Дня не проходит гладко!

Зато уж скажешь раз в году: - Благодарю за службу! Я гордый, как солдат, иду, Похвал других не нужно.

Солдатом быть - в твоих устах Обширнее звучало, Чем вера в воинский устав, Как всех начал начало.

Не всем в казарме жизнь прожить, Но твердость, точность, смелость, Солдатом-человеком быть Вот что в виду имелось!

Чтоб на любом людском посту, Пускай на самом штатском, За нашу красную звезду Стоять в строю солдатском!

Так в детстве понял я отца: Солдат! Нет званья лучшего! А остальное до конца Уж на войне доучивал.

Ни страха в письмах, ни тоски За всю войну - ни слова, Хотя вы с мамой старики И сына нет второго.

Лишь гордая твоя строка Из далека далекого: Что хоть судьба и нелегка, Солдат не ищет легкого!

Как часто я себя пытал Войны годами длинными: Отец лежал бы или встал Сейчас, вот тут, под минами?

Отец пополз бы в батальон, Чтоб все яснее ясного? Иль на КП застрял бы он, Поверив сводке на слово?

Как вспомню прошлую войну, Все дни ее и ночи,Ее во всю ее длину Со мной прошел мой вотчим.

. . . . . . . . . . . . .

Скажу с собой наедине, Что годы пролетают, А мужества порою мне И нынче не хватает.

Не скажешь вдруг ни "да", ни "нет"... Но сердце правду знает И там, где струсил, лег в кювет,Там душу грязь пятнает.

Нет хуже в памяти рубцов, Чем робости отметины, За каждую, в конце концов, Быть самому в ответе мне.

Смешно, дожив до седины, Поблажек ждать на юность. И есть вина ли, нет вины Я с жалобой не сунусь.

А все же, как тогда, в войну,И, может, это к лучшему,Нет-нет и на отца взгляну: Как он бы в этом случае?

Я вслух об этом не спрошу, В дверь лишний раз не стукну, Но вот сижу сейчас, пишу И помню неотступно,

Что свой дохаживает век Походкою упрямой Бесстрашный старый человек, Невидимый судья мой;