Отец
Шрифт:
Тропинка от домика привела к колодцу. Тут на небольшой полянке уже стоял Анатолий.
— Кто без валенок, тому дальше ходу нет, — сказал он.
— И не надо. И здесь славно, — ответила Женя. — Посидим!
Расселись кто где. Детишки — на салазках, Вика и Марина — прямо на плотный снежный вал около колодца, Анатолий на тот же вал положил свои лыжи и усадил на них отца и мать, Дмитрий сел на крышку колодезного сруба. А Женя пробралась по глубокому снегу к ближнему дереву и встала, прислонившись к нему.
— Помолчите… слушайте тишину, — приказала она.
Неподвижные
— Артема нет. Уж он тишину слушать не стал бы, — нарушив молчание, сказала Вика. — Уж обязательно бы всех извалял в снегу.
— Уймись, — остановила ее Марина.
— Оказывается, наш сад зимой так же хорош, как и весной в цвету, — громко сказала Женя. — Да он и сейчас весь как в белом цвету. — Она пропахала ногами в сугробе борозду и, выйдя на наледь у колодца, попрыгала, отряхивая валенки. — Дмитрий Александрович! Это наш заводской сад… Наших рабочих. Он был старый, запущенный, а теперь поделен на участки. И тут растет все, вплоть до винограда.
— А у вас, папа, тоже есть участок? — спросил Дмитрий.
— Есть, — откликнулась Варвара Константиновна. — Да не доходят руки, как у молодых хозяев.
— А тебе тоже виноградник хочется? — спросил Александр Николаевич.
— Где уж там… Крыжовник прошлым годом у нас какая-то американская роса вроде плесени попортила, — пожаловалась Варвара Константиновна. — Другие в своих садах уберегли.
— Смотрите на звезды! Вон Полярная. А это Малая Медведица, — сказала Женя, садясь на сугроб рядом с Викой и Мариной. — Еще я знаю Большую Медведицу. Дмитрий Александрович, вы моряк, покажите нам другие звезды… созвездия.
— С удовольствием. Да вот беда: нету у нас звездного глобуса, а в таком случае и капитан первого ранга заблудиться может. Кассиопею мы еще найдем: вон она, раскоряка, как буква дубль-ве. Вон та, самая яркая, звезда — вам плохо из-за деревьев видно — Сириус. А повыше — созвездие Ориона.
— Какие загадочные названия: Орион, Сириус, Андромеда. А есть такое созвездие: Волосы Венеры? — допытывалась Женя.
— Есть. Только не Венеры, а Вероники.
— Манит она человека, эта вселенная. — Александр Николаевич тоже поднял лицо к ночному небу. — Бывало, стоишь на вахте, смотришь на звезды и сам своих мыслей не поймешь — такие они неясные и обширные, даже бесконечные.
— Никак не представлю себе ни вечности, ни бесконечности, — быстро заговорил Анатолий, пристроившийся рядом со старшим братом на крышке сруба. — Как же это так: ни конца, ни краю, и вечно было, и вечно будет? Даже страшно. Вы Андромеду вспомнили; в ее созвездии есть Большая Туманность, все время считали, что это газовое облако, а оказывается, это гигантская галактика. Теперь ученые насчитывают больше двух миллионов галактик, это только которые удалось рассмотреть… Ученые теперь изучили вселенную, знаете, на каком расстоянии? Если от нас считать, то в поперечнике в два с половиной миллиарда световых лет! Как это себе представить?
— Не
— Знаю, — рассердился Анатолий. — Необъятное объять стремиться не надо, если сил нет. А вот Джордано Бруно поднялся до понимания, что наша Земля — мельчайшая пылинка во вселенной и что на бесконечном множестве небесных тел живут мыслящие существа. А теперь наука идет к тому, что человек получит возможность путешествовать по вселенной.
— Постой-ка, — остановил сына Александр Николаевич. — А почему это к нам никто не жалует с других планет, на которых проживают эти мыслящие существа? Небось, и постарше нашего есть народы на других планетах, и науки у них выше. Объяснишь ты мне это?
— Так ведь это, может, к другим галактикам относится… А наша галактика — тоже мельчайшая пылинка. А если у нас до сих пор из других миров гостей не было, это значит, что близко к нам и во вселенной нет таких мыслящих существ, чтобы умней нас были. Мы, земные жители, первые к ним полетим, а из земных жителей первыми будем мы, советские люди.
— Когда же это будет? — колко спросила Женя.
— Скоро.
— А все же?
— Надо читать научную литературу, — веско отрезал Анатолий.
— И ты, сынок, может, полетишь? — спросила Варвара Константиновна.
— А что? — буркнул Анатолий, чувствуя, что над ним подтрунивают.
— Только Артема не бери с собой, — подхватила Вика. — Узнает про полет — и совхоз бросит.
Анатолий промолчал, а Дмитрий подумал: «Мечтает, определенно мечтает стать астронавтом. Для меня морская служба была когда-то мечтой, а вот для него — полет на Марс. И все может быть, все может быть…»
— Ай! Звездочка упала! Вон-вон где, — закричала Танечка. — Пойдем искать ее… Алеша?
— Никуда звездочка не упала, она сгорела в воздухе, — в тон Анатолию ответил девочке Алеша. — Нам Любовь Кирилловна на уроке объясняла.
— Нет, не сгорела. Откуда ты знаешь, что она сгорела? — возмутилась Танечка. — Она упала в снег.
Вдруг пронесся порыв морозного ветра, с деревьев повалили, как в метель, хлопья снега.
— Домой!.. Скорей! Задует еще вовсю, детишек поморозим, — всполошилась Марина.
И обе матери принялись поправлять одежки на своих детях.
— Проснулся, гуляка… А чувствуете: от ветра весной пахнет? — Женя вынесла на дорожку салазки. — Ну, садись, детвора! Алешка, держи Таньку, полным духом покачу.
— Ишь ты: весной от ветра уже запахло. Молодому всегда весна, — сказал Александр Николаевич, поднимаясь и помогая встать Варваре Константиновне. — А как, Анатолий, в других мирах насчет атомщиков и прочих поджигателей — известно что?
— Да ну вас! — Анатолий встал на лыжи, пошаркал ими и заскользил.
Обратно шли, подгоняемые порывистым и все усиливающимся ветром. Женя и Марина тащили в гору салазки. Дмитрий вел под руки отца и мать. В поселке Женя предложила:
— Теперь после прогулки чаю хорошо попить. Пойдемте ко мне; у меня мед есть с белой акации.