Чтение онлайн

— Задумалась, — улыбнулась она. — Красиво у вас.

— У нас? У папаши, — поправил он. — Скоро и у нас будет. Он обещал мне квартиру в центре после диплома. Так что потерпи.

Саша посмотрела на Кирилла. Красивый, весёлый, пустой. Как воздушный шар, который лопнет от первого же шипа. И рядом с ним — отец. Гора. Каменная стена, за которой что-то прячется. Что-то опасное.

Она вдруг поняла, что хочет это «что-то» увидеть.

И испугалась собственного желания.

Он

не курил два года.

После той ночи на набережной он купил дом в Анапе, нанял аналитиков, которые пытались опознать девушку по размытым записям с камер наружного наблюдения. Они прислали ему восемь кандидаток. Ни одна не подошла. Слишком худые, слишком толстые, неправильный разрез глаз, неправильный изгиб губ.

Поиски заглохли. Максим убедил себя, что это была минутная слабость — гормоны, бессонница, южное солнце. Что любая другая девушка в кедах и джинсах вызвала бы такую же реакцию. Что он перерос. Остыл. Забыл.

Он врал себе тристо семьдесят пять дней.

А сегодня она вошла в его кабинет. В платье цвета топлёного молока. С этими серыми глазами, которые смотрели на него с вызовом и страхом одновременно. С этой прямой спиной и дрожащими пальцами, которые она прятала в карманах.

И он забыл, как дышать.

У него было пять секунд, чтобы взять себя в руки. Пять секунд, пока она стояла на пороге, а Кирилл что-то лепетал про неё, про будущее, про серьёзные отношения. Пять секунд, чтобы спрятать всё, что вспыхнуло внутри.

Умение скрывать эмоции он освоил в двадцать пять, когда хоронил первого конкурента. В тридцать — когда разводился с женщиной, которая пыталась убить его во сне. В сорок — когда подписал контракт, стоивший жизни трём людям.

Он умел не показывать.

Но когда она протянула ему руку и он взял её за запястье — почувствовал, как бьётся её пульс, горячий и быстрый, как у испуганной птицы, — он понял, что пять секунд не хватило.

Он хотел её.

Не так, как хотят женщину. Не так, как хотят тело, красивую обёртку, доступ, постель, развод. А так, как хотят вернуться в прошлое, переписать ошибки и выиграть то, что не досталось.

Он хотел обладать ею. Сделать своей. Спрятать там, где никто не увидит. И одновременно — показать всему миру, что она — его.

Но она была девушкой его сына.

Сына, которого он вырастил в достатке, дал всё, прощал наркотики, ночные гонки, мелкие кражи из семейного бюджета. Кирилл был слабый, пустой, никчёмный — но он был его кровь. И эта кровь только что привела в дом то, что Максим искал целый год.

Он отвернулся к окну, когда разговор кончился. Сказал:

— Кирилл, скажи прислуге накрыть ужин. Я переоденусь и спущусь.

Сын кивнул и увёл её — эту девочку

с волосами цвета пшеницы и губами, которые она нервно кусала, как тогда, на набережной.

Максим остался один.

Он подошёл к бару, достал виски, налил в стакан. Выдохнул. Потом достал телефон и написал человеку, с которым не общался полгода — своему бывшему аналитику, который сейчас работал в другом месте.

«Помнишь, год назад я дал тебе задание найти девушку на набережной? Задание закрыто. Она сама пришла».

Ответ пришёл через минуту:

«Поздравляю, шеф. И что теперь?»

Максим посмотрел на дверь, за которой скрылась Саша. Услышал её смех — негромкий, неловкий, такой же, как тогда, когда официант сказал ей что-то смешное.

Он отпил виски и написал одно слово:

«Ничего».

Потому что он понял: схема. Контроль. Власть.

Всё это с ней не сработает.

Он должен придумать что-то другое.

А пока — просто выжить этот ужин. И не убить сына взглядом, когда тот возьмёт её за руку.

Они сели за стол в восемь вечера.

Огромная гостиная, хрустальная люстра, свечи, серебро, салфетки из ткани, которые стирают только в химчистке. Саша чувствовала себя фальшивкой — будто надела чужое лицо и боится, что маска сползёт.

Кирилл сидел рядом, но был в телефоне. Бывшая жена Максима — Светлана, высокая, сухая, с идеальной стрижкой и запахом Chanel № 5, который колол глаза, — сидела напротив и буравила Сашу взглядом.

— Вы учитесь? — спросила Светлана так, будто спрашивала «вы торгуете на рынке?».

— На втором курсе. Журналистика, — ответила Саша.

— Журналистика, — повторила Светлана, и это прозвучало как диагноз. — А родители кто?

— Мама — медсестра. Отчим — водитель.

— А отец?

— Отца нет.

Светлана улыбнулась. Улыбка не коснулась глаз.

— То есть вы — из простых.

— Я из честных, — поправила Саша и сама удивилась своей смелости.

За столом повисла тишина. Кирилл, наконец, поднял взгляд от телефона — удивлённо, как будто услышал, что его комнатный цветок заговорил. Светлана приоткрыла рот, готовя новый укол.

Но Максим Витальевич опередил её.

— Света, оставь девочку, — сказал он ледяным тоном. — Она гостья. Веди себя прилично.

Светлана посмотрела на него так, будто её ударили. Но замолчала.

Саша рискнула поднять глаза на Максима. Он сидел во главе стола, огромный, чёрный костюм, белая рубашка без галстука — две пуговицы расстёгнуты, видна мощная шея, ключицы, краешек татуировки — что-то тёмное и непонятное, уходящее под ткань.

Он не смотрел на жену. Он смотрел на Сашу.