Отделы
Шрифт:
– Я скажу вам даже больше, сержант, – согласился директор, – на этого врага не подействуют и все наши дроны, авианосцы, атомные подводные лодки, ракетные части, танковые дивизии, авиационные эскадрильи, роты спецназа, погранслужба и конная полиция.
– Кто такие «Морские котики», сэр? Как вы должно быть знаете, это по сути команда охотников и убийц. Обычно наша цель, наша добыча принадлежит к людскому роду, но я не против, так сказать, расширить диапазон. Буду охотиться на ваших имаго и убивать их, пока руки держат оружие. Только, сэр, прежде, чем я приступлю к исполнению своих обязанностей, хотелось бы получить побольше информации.
– Мы с агентом Донахью предоставим
Директор протянул Бретту стопку заранее подготовленных документов на подпись и после того, как тот их просмотрел и подписал, продолжил вводный инструктаж:
– По мере совершенствования средств коммуникации, а именно телеграфа, уже во второй половине девятнадцатого века правительства ведущих мировых держав всё больше и больше убеждались в том, что в мире существует ряд чрезвычайно опасных феноменов и что это не вымысел и не досужие фантазии полоумных «очевидцев». С этим нужно было что-то делать, чтобы не допустить в обществе массового помешательства и не потерять контроль над странами и народами. До середины двадцатого столетия каждая держава действовала сама по себе, однако после Второй мировой войны было принято решение объединить усилия в этой области и как-то решать свалившиеся на голову проблемы сообща, невзирая на текущие политические и экономические разногласия.
Всего в мире насчитали примерно два десятка паранормальных и сверхъестественных феноменов, которые желательно было бы скрыть от общественности. Для работы с каждым феноменом по отдельности создали аналогичное число международных отделов, обозначив каждый буквой греческого алфавита. Отделу «Лямбда» достались имаго… И с самого начала встала проблема дефицита кадров, настолько жесточайшего дефицита, что хоть волком вой. Да, чуть не забыл! Имаго появляются исключительно ночью, так что работа у полевых агентов в основном ночная. С этим есть проблемы, стажёр?
– Нет, сэр, никаких проблем, – ответил Бретт. – При отборе и подготовке «Котиков» выносливости и приспособляемости к текущим условиям уделяется не последнее внимание. Если я способен пробежать несколько десятков миль в полной экипировке или неделю ползать по горам и пустыням без нормального сна, отдыха и еды, то уж с ночным графиком работы как-нибудь справлюсь.
– Никто не знает, всегда ли имаго были активны лишь по ночам, – заговорил агент Донахью, который успел сходить в комнату отдыха и сварить на троих кофе. – Возможно когда-то давно они охотились и при свете дня, но со временем разобрались, что ночная мгла позволяет трапезничать незаметно, не пугая без надобности потенциальную еду. Тихонько появился, незаметно умял жертву и так же тихонько скрылся. Никаких следов. Однако эта ночная скрытность и нам тоже действует на руку. Ночами большинство улиц безлюдно, нет лишних свидетелей и это значительно облегчает нам работу, ведь имаго безошибочно выбирают наиболее безлюдные места.
– Так ведь имаго невидимы, – напомнил Бретт, беря предложенную чашку кофе. – Не всё ли равно, в каком месте они пожирают человека?
– Они-то может и невидимы, а вот их жертвы очень даже видимы. Представь, друг мой, имаго убивает человека в центральном парке и начинает его пожирать прям средь бела дня, а рядом сидят на лавочках и прогуливаются отдыхающие и всё видят. Они видят, как самый обыкновенный прохожий ни с того, ни с сего валится замертво, а потом от его тела сами собой отрываются куски и бесследно исчезают невесть где, так что вскоре от человека вообще ничегошеньки
Бретт вспомнил известный фантастический фильм.
– А у вас случайно нет такой штуки, как у «Людей в чёрном», которая стирает память?
– Я вас умоляю! – поморщился директор Окли, прихлёбывая горячий кофе. – Умейте всё-таки отличать фантазии от реальности.
Он аккуратно сложил подписанные Бреттом бумаги и убрал в сейф.
– Хочу напомнить ещё раз, что отдел работает в режиме абсолютной секретности. По причинам, которые и так очевидны, вы никому не должны рассказывать какие-либо подробности о своей нынешней работе. Ни-ко-му. Ни родственникам, ни друзьям, ни священнику на исповеди, ни даже Иисусу во время Страшного суда. Ваша служба в «Котиках» должна была приучить вас к правильному восприятию таких вещей, верно ведь?
– Так точно, сэр, – подтвердил Бретт. – Я очень хорошо знаю, как нужно себя вести в подобных обстоятельствах и ничего против не имею.
– Официально, – продолжал директор, – мы якобы являемся одной из структур госбезопасности. Но это лишь прикрытие для того, чтобы копы не останавливали нас за превышение скорости и за неправильную парковку, или чтобы в аэропорту не цеплялись к разрешению на оружие.
Он встал и ещё раз пожал Бретту руку.
– Добро пожаловать в отдел «Лямбда», стажёр Гейслер. Полагаю, вы у нас быстро освоитесь…
Так Бретт начал работать в отделе «Лямбда», стараясь не заморачиваться по поводу своих новых обязанностей, и действительно быстро освоился в новой роли – в роли охотника на монстров из ночных кошмаров, как любили называть имаго в отделе. Рано или поздно человек привыкает ко всему, особенно человек, отдавший службе в «Котиках» несколько лет жизни. Бретт без труда вписался в новый род занятий, потому что не таким уж он был и новым. В отделе «Лямбда» работать было даже легче, потому что имаго не были людьми, они ели людей, а значит можно было не напрягаться по поводу гуманизма, этики и морали.
Ставший его наставником Руфус Донахью подошёл к своим обязанностям весьма основательно. После вручения Бретту временного бейджа стажёра, он отвёз его на лифте на один из подземных этажей, где располагался тир.
– Сразу забудь про обычное оружие, – сказал он. – Забудь про обоймы, гильзы и отдачу при стрельбе. Никто, нигде и никогда не видел, чтобы на имаго действовали пули. Наши пушки, друг мой, – это особенные излучатели. Ничего конкретного я тебе про них не скажу, потому что я не технарь, а всего лишь скромный полевой агент. К тому же пушки для нас делают в Японии. Тамошние спецы как-то сразу ухватили суть ещё в конце сороковых годов прошлого века. Иногда у меня создаётся впечатление, что японцы самой природой созданы для производства продвинутой и навороченной техники…
Мишенями в тире служили специальные сенсорные панели, чувствительные к излучению оружия. Только оружие нужно было сперва переключить на минимальную мощность, чтобы не расходовать заряд батареи слишком быстро.
Поначалу Бретт никак не мог отделаться от ощущения, что его пушка неисправна. Когда стреляешь из обычного пистолета, грохот выстрела и отдача дают понять, что выстрел произведён. Здесь же Бретт жал на спуск и ничего не происходило. Непонятно, выстрелил ты или нет. Только на сенсорной панели загорался зелёный индикатор в случае попадания или же красный в случае промаха.