Шрифт:
Бьянка приоткрыла штору с одной стороны окна, и полотно засияло легким золотом утра.
– А небо на рассвете цвета перванш!
Она добавила к основной палитре немного розового, и несколько тонких протяжных мазков легли поверх утренней серо-голубой дымки.
После тщательной промывки кисти отправились в емкость с маслом из семян льна. Пока Бьянка вытирала стареньким цветным полотенцем руки, в кармане заиграл мобильник. «Надеюсь, ты не забыла, что у меня дежурство? Займись девочками. Увидимся завтра. Целую, Ф.». Она сняла фартук и косынку, легкий шелк волос упал на плечи. С первого этажа тянулся возбуждающий запах кофе и корицы.
Глава первая
Предыстория
«Души не умирают. Покидая прежнее местопребывание, они живут в
Бьянка хлебнула воды и достала жевательную резинку. Через двадцать пять минут самолет коснулся взлетной полосы, подпрыгнул на ветру и задребезжал так, словно корпус разваливался по частям. За стеклом иллюминатора в лучах бледно-холодного солнца искрились снежные наметы, словно призраки сказочно-белых песчаных пляжей Варадеро. Жаркая, ароматно-терпкая, в сладком дыму кубинских сигар Гавана, бирюзовый ласковый океан, тропические фрукты – все осталось за пределами реальности.
Самолет еще кряхтел, выруливая к месту стоянки, когда Бьянка щелкнула ремнем и встала, нащупывая сумку на верхней полке. Стюардесса заметила и махнула рукой (покидать кресла до полной остановки самолета пассажирам запрещено), но девушка не отреагировала, только ухватилась обеими руками за спинки ближайших сидений, лицо побагровело, а грудь вздымалась от частых глубоких всхлипов.
– Что за день сегодня! – водитель скорой ругался и, не сбавляя скорости, выворачивал на взлетную полосу.
– Ни поесть, ни передохнуть! Пусть еще спасибо скажет, что мы рядом оказались!
– Скажет, если живой останется, – молодой врач разглядывал из окна красно-синий фюзеляж самолета.
– Почти двадцать минут прошло, как сообщили.
– Кто-то догадался перетянуть, а затем растереть палец на руке, – его коллега, более опытный врач-реаниматолог, ухмыльнулся и с весомой долей цинизма добавил: – Может, и впрямь повезет.
На взлетной полосе суетились люди в оранжевых куртках. К аэробусу подгоняли трап, издалека слышался визг сирены, через секунду появилась машина скорой помощи. Встречающих в зале осталось немного, человек десять-пятнадцать. Все с любопытством прилипли к стеклу и наблюдали за развернувшейся на взлетной полосе драмой. Мужчина в сером меховом пальто с двуцветным шарфом поверх воротника стоял в полной задумчивости у самого окна. Он казался равнодушным к тому, что творилось снаружи, уставился в одну точку и лишь один раз мельком глянул на запястье с часами Patek Philippe – подарок дочери на юбилей. Бригада медиков в спешке, рискуя свалиться на скользком трапе, бежали с носилками к реанимобилю, сирена завыла с новой силой, чередуя низкие частоты с ультразвуком. «Хорошие сапоги», – отметил про себя мужчина. Краем глаза он уловил спины в белых халатах да носилки, точнее подошвы дорогих итальянских сапог того, кто лежал на носилках. Скорая унеслась так же молниеносно, как и появилась. На трапе показались встревоженные пассажиры.
– Наконец-то, – пробормотал вслух человек в сером пальто и направился к двери.
Люди заходили в зал прилета, шептались, обнимались с родственниками. Кто-то остался ждать багажа, кто-то налегке шел прямиком к выходу и назойливым таксистам. Последними из самолета вышли члены экипажа в строгих темно-синих формах. Напряжение чувствовалось на расстоянии, они обсуждали происшествие, и мужчина уловил знакомое имя. Еще секунда, и растерянность на лице сменилась выражением дикого ужаса. Новая шуба и сапоги – вот почему он не узнал дочь.
– Бьянка! – мужчина заорал от отчаяния во весь голос, и стекла отозвались в унисон дружным позвякиванием.
Молодая женщина сидела на узком диванчике в душном коридоре поликлиники, ожидая очереди к врачу, и рассматривала засыхающий кактус – единственный представитель флоры на ближайшем подоконнике. Шел восьмой месяц беременности, и воспоминания перестали ее мучить. Она прекрасно себя чувствовала, просто великолепно! Бьянке Левицкой тридцать два года, и это ее первая беременность. Очень желанная и очень вынужденная. Она – полячка по крови – родилась и все тридцать два года прожила в Сибири. Национальная принадлежность читалась только в именах и оставалась пикантной особенностью семейства. Девочка с раннего детства ни в чем не нуждалась (отец работал на мебельной фабрике и прошел путь от технолога до директора, мама – главный бухгалтер в крупной торговой
После школы Бьянка поступила в Торговый институт, который впоследствии закончила с красным дипломом, и устроилась работать к отцу на фабрику. Родители купили дачный участок и построили хороший дом со всеми удобствами, трехкомнатную квартиру в центре оставили дочери. Ее жизнь складывалась в рамках единственно верного, четко разработанного плана. Лишь один пункт она упускала: даже к тридцати годам Бьянка не помышляла о замужестве, все романы – только в удовольствие, без каких-либо серьезных обязательств. Она так легко и непринужденно гостила на Земле, что ни муж, ни тем более дети в ближайшем будущем не предполагались.
Переосмысление бытия произошло после очередного фантастического отпуска на другом конце света. Бьянка внезапно почувствовала сильную боль в затылке, потеряла сознание и рухнула на бортпроводницу, когда самолет выруливал на стоянку. Реанимобиль прибыл вовремя, и это ее спасло, в противном случае никаких шансов выжить не оставалось. Невесть откуда взявшаяся опухоль головного мозга передавила сосуды, что привело к обмороку и чуть не привело к обширному инсульту.
По настоянию отца Бьянку положили в самую лучшую палату в больнице. Собирались консилиумы, проводили исследования, отец приглашал столичных профессоров и научных светил, но все они только в недоумении качали головами. Одни светила предлагали инновационные методы лечения, например, радиохирургию. Другие – частичное удаление опухоли, поскольку, по их словам, гамма-нож эффективен при патологических очагах малых размеров, а при больших размерах лучевая нагрузка идет на здоровую мозговую ткань, и, следовательно, вероятность развития постлучевых осложнений становится чрезмерно высокой. Опухоль в голове Бьянки, словно зловещий спрут, запустила щупальца во все отделы мозга, вцепилась смертельной хваткой в серое вещество, проросла в ткани и мысли и не собиралась покидать это теплое насиженное место, постепенно, словно ребенок в утробе, прибавляя в весе и размере. Доктора угрюмо мямлили, как это странно, что девушка не замечала никаких симптомов. У нее как минимум должны усилиться и участиться головные боли, появиться обмороки, двоение в глазах, резкие и частые перепады настроения, возможно онемение конечностей, снижение слуха и масса всяких разных неприятностей, которые нельзя не заметить. Но Бьянка была настолько увлечена жизнью, что если и проскакивали какие-то симптомы, то она смело списывала их на недосып и усталость после длительных перелетов, смену часовых поясов, интенсивный рабочий график и чрезмерный вечерний алкоголь, ну, по крайней мере, иногда. Ни о какой опухоли она и думать не думала. Подобное могло приключиться с кем угодно, только не с ней!
После первого осмысления диагноза и его последствий случилась истерика. Бьянка не подпускала к себе врачей, ничего не желала слушать, никакие процедуры и лекарства принимать не хотела. Потом наступило безмолвное оцепенение: дни напролет, словно муха в анабиозе, она лежала на стерильных, неземной белизны простынях, глядя в такой же ослепительно белый и ровный потолок – неизменный атрибут вечности (как в книжках про загробную жизнь и свет в конце тоннеля). Когда оцепенение исчерпало свой лимит и потеряло актуальность, Бьянка решила прожить остаток дней так, чтобы не осталось сожаления о земном пребывании.
Она сгруппировалась на кровати и включила мозги, наделенные недурной логикой. В тумбочке пылился старый забытый блокнот и простой карандаш. Бьянка открыла чистую страницу и начала составлять список дел, вещей и всего того, что хотела бы получить и испытать перед отплытием в иной мир. Занятие оказалось чрезвычайно трудным, поскольку до этого времени девушка жила по полной. Материальные ценности – не в счет, она решила познать другую, ранее неведомую сторону бытия, разбавить прагматичную и праздную сущность духовной составляющей.