Отче
Шрифт:
Сандор смог убедить юную леди не брать своей лошади, поэтому Лили сидела впереди него, а он держал её так крепко, как только мог, чтобы не навредить. Где-то там, позади остались разговоры мужчин, окна проклятого дома, в который они больше не вернутся. Не он! Они! Сандор ликовал, не переставая улыбаться и нервничать — ещё совсем чуть-чуть и цель будет достигнута.
Глубокой ночью никто не спохватится леди Блэр, не посмеет потревожить её покоев. Все решат, что она спит, когда Лилиан будет обретать спасение. Дорога пролетела так быстро и незаметно, что Сандор даже
— Прошу Вас.
Лилиан вошла в дом Его, возводя взгляд к сводам. Люди всегда так делают — смотрят вверх, будто могут увидеть там Господа вместо великолепных фресок. Ещё немного, совсем чуть-чуть, Лили...
Оказавшись так близко, Сандор даже несколько растерялся, но спешно пошёл за юной леди. В храме царил сумрак, но даже темнота придавала ему некой величественности. Свечи горели ближе к алтарю, некоторые факела.
Нужно было решиться на самый последний шаг. Ещё одна вещь, которая сможет вернуть Сандору всё, что чуть не потерял. Всё складывалось неожиданно быстро, он сильнее нервничал и вновь принялся перебирать чётки.
Вот юная леди приближается к святыне, замирает и тяжело, шумно выдыхает.
— Мне нужно Вам кое-что сказать, леди Блэр, — голос Сандора дрогнул, он остановился в нескольких шагах от девушки и внимательно смотрел, когда Лилиан удивлённо развернулась.
Прелюдии не имеют смысла.
— Я люблю Вас.
Три слова эхом разлетелись по пустому собору, хлынули пульсацией крови в голове и прогремели учащённым сердцебиением.
— Ох, отче... — лицо Лили исказилось сожалением, Сандор всё тут же понял. Два тяжёлых, широких шага, и он рухнул перед девушкой на колени, схватив за тонкие запястья.
— Лилиан, Вы не понимаете! Это не просто слова, это воля Господа. Это Его знак, Его порыв, Его любовь, Ваше спасение! Вы выросли с еретиком под одной крышей, я понимаю это и мне так жаль, что Вам пришлось столько пережить, но всё это грязное отребье — оно даже не достойно Вашего взгляда, простого жеста или взмаха веера! Вы прекрасны, леди... Лилиан, вы само совершенство, пусть душа Ваша — потёмки, но есть в ней светлость и святость Его!
Сандор бормотал, кричал, сбивался и захлёбывался в чувствах. Тонул в них, сильнее сжимая хрупкие руки и не уставал поражаться, насколько чиста кожа Лили, насколько она нежная и гладкая.
— Отпустите меня! — вскрикнула юная леди, вырывая запястья из плена и отшатнулась в сторону, прижимая руки к груди. — Что вы делаете, отец Сандор, зачем Вы меня сюда притащили?!
Неужели она не любит его? Неужели не видит его боли и отчаяния?! Лили, прекрасная и чёртова Лили, как она может себя вести так, когда сам Господь предрёк их союз?!
Сандор поднялся на ноги, даже не стряхнув с рясы пыль и смотрел на девушку, не моргая.
— Мой отец никогда бы не допустил подобного! Я почти повенчана, ваше предназначение было выполнено! — дрожащим
Она уже злилась. Лилиан снова ощетинилась против него, показывая результаты плодов воспитания Виктором. Она злилась и боялась, была насторожена, а Сандор вздрагивал от звона витражей церкви, от рёва пламени, пожирающего святыню, от голосов в его голове, которые вновь принялись стонать и кричать.
Бог не мог поступить с ним так. Не мог так вознаградить за хорошую службу. Кому понравится страх в глазах той, к ногам которой мужчина готов сложить весь мир? Но если не Господь, то что или кто тогда дал им шанс на знакомство?
Ему хотелось и самому закричать, забившись в угол, погнать всё прочь и плакать, потому что все дети плачут, если им больно. Но разве он мог позволить себе такую роскошь?
Господь не отвернулся от него. Господа просто напросто нет.
— Почему... Почему Вы так смотрите на меня? — тихо спросила Лили, опуская руки. — Отче, я не узнаю Вас. Что случилось, что с Вами стало?
— Ничего.
Совсем хриплый, не его голос. Колючий, об который можно порезаться.
Но теперь Сандор знал, что ему есть ради чего жить дальше. Ради кого. Без Лилиан не будет смысла даже дышать, не будет ни-че-го. Плевать на её влиятельного отца и жениха, у священника есть чем заткнуть рты поганым знатным лордам.
— Лилиан, Вы станете моей женой.
— Нет.
— Это был не вопрос, — отрезал Сандор, делая шаг вперёд. Лили — два назад. — Вы станете моей женой, я запишу наш брак в книгу, и мы уедем прочь отсюда.
Он знает, что делать со своей жизнью и без долбанутого старика с замашками садиста, раз Бог так способен обращаться со своими преданными слугами. Ему нужна Лилиан и он возьмёт её, даже если девушка не понимает, что так будет лучше для неё. Потом, когда-нибудь, Лили скажет “спасибо”.
— Вы станете ей, — продолжил напирать Сандор, приблизившись к юной леди непозволительно близко, впервые вдыхая её запах. — У меня есть влияние, а чего не достанет — так друзья в самом Ватикане. Я хорошо послужил Богу, обо мне много говорят и потому позволят нарушить обет ради Вас. Достаточно сказать — отец леди является еретиком, её жених — отступник, а... — альбинос улыбнулся, — а её друг детства — настоящий бес во плоти, принявший облик человека. Глаза — зеркало души, мне даже не нужны будут доказательства. Моё слово, один взгляд и Вашего дружка сожгут, повесят или утопят, как и Виктора с Чарльзом.
У леди каменело, вытягивалось лицо. Она осознавала и боялась — Сандор это понимал и сожалел за столь жестокие слова, но иначе Лилиан бы никогда не согласилась. Всегда необходимы жертвы во имя достижения целей, Спасения...
Чёрт, почему он продолжает думать об этом?!
— Вы желаете взять в жёны Лилит? — с непривычной ненавистью спросила Лили. — Мать Монстров? Меня называли так дома, если не было посторонних и мне это нравится. Если выбирать меж Евой и ей, то я предпочту быть дочерью Лилит.