Чтение онлайн

Мужа не было, не могло быть в этом прекрасном мире, где звучит песнь любви. О нем забыли, его вычеркнули, его отменили. Даже почуяв в себе первое движение новой жизни, Ксения не очнулась, не ужаснулась своему положению. Тем более что Феофан так обрадовался вести о беременности возлюбленной, что заставил и ее забыть – невенчанные они, не по закону живут... На руках ее носил, не мог налюбоваться, придумывал имя для будущего наследника. Все – как и нет мужа!

А муж взял да и пришел. Явление с того света менее бы потрясло Ксению. Она смотрела на него, не веря своим глазам, и вспоминала, что в таких случаях делают неверные жены.

Они валятся мужу в ноги, целуют его пропыленные сапоги, воют и царапают ногтями лицо, просят прощения. И тогда муж начинает чувствовать себя князем и властелином, с этой минуты он волен избить свою жену, оскорбить ее и даже убить...

Ксения знала – поведи она себя так, Роман ни перед чем бы не остановился. Но она сама воздвигла между ними стену, она все сделала правильно...

И вот теперь – это несчастье! Феофан так хотел стать отцом, так ожидал появления этого ребенка, и теперь он покалечен, быть может, умирает?

Ребенок мягко повернулся в чреве женщины, и она глубоко, прерывисто вздохнула, очнувшись от раздумий. Оглянувшись вокруг, приметила Ксения, что они заехали уже довольно далеко – окрестности были совершенно незнакомыми.

– Долго еще? – нетерпеливо спросила она у своей спутницы и осеклась, встретившись с ней взглядом. Девушка в ответ сладко заулыбалась, но Ксения была уверена – только что она видела в этих черных глазах неприкрытую ненависть.

– Скоро, скоро, – сладко пропела Пелагея, сообразив, что совершила какую-то ошибку. – Не извольте волноваться, прекрасная госпожа...

Но тревога росла и ширилась. Немало слышала Ксения историй о татебных людях, которые грабят и убивают путников в таких же глухих местах, в позднее время. Но с нее какая корысть? Конечно, она прихватила денег с собой в дорогу, да ведь немного!

Себе на беду, Ксения сообразила, что немного этих денег для нее, а лихим людям может показаться в самый раз, по их-то бедности...

– Куда вы меня везете? – крикнула она, поддаваясь страху.

Пелагея поняла – больше нет смысла притворяться. Но ничего не сказала, только глядела на свою жертву с наглой и победной улыбкой, и это улыбка напугала Ксению больше, чем могли бы напугать угрозы и побои.

– Помогите! – крикнула она, высовываясь из возка.

Возок остановился.

– Помогите! – снова крикнула Ксения, полагая, что своим криком напугала она лихих людей.

– Сейчас Акимушка тебе поможет, – сладко пропела ее спутница, а миловидное лицо ее вдруг исказилось чудовищно злой гримасой. – Акимушка, голубь, помоги прекрасной госпоже, а то она беспокоиться стала, как бы не опросталась допреж времени!

Возница обернулся. Сквозь туман страха, враз застивший глаза, Ксения увидела его лицо, оскал улыбки, занесенную над ее головой руку... И, вскрикнув истошно, понеслась в пустоту...

Роман воротился домой под вечер. Подъезжая, едва мог сдержаться от довольной ухмылки – он был уверен в том, что Пелагея выполнила все правильно, и вероломная, бесстыжая жена уже проливает свои лживые слезы в отдаленном монастыре. А войдя в дом, понял, что не ошибся – как-то даже легче стало дышать. Но он не должен подавать вида, что знает об отъезде жены. Едва дотерпел до вечерней трапезы, и за столом спросил у прислужницы:

– Подавали госпоже ужинать?

Девушка остановилась и всплеснула руками.

– Так ведь

госпожа еще не возвращалась!

– Как так не возвращалась? – Роман нахмурил брови, а самому стоило труда сдержать радостный смех. – Куда же она подевалась на ночь-то глядя...

– Про то мне неведомо, – скромно объявила служанка. Она, конечно, знала все, но предпочитала не соваться, куда не просят. Без вины виноватой станешь! – Марфа ее провожала, ей и ответ держать!

Улыбаясь в усы, Роман приказал кликнуть Марфу. Та прибежала и, узрев «разгневанного» хозяина, заревела во всю глотку, безобразно распялив рот.

– Цыц! – прикрикнул на нее Роман, сопроводив свой окрик ударом кулака по столу. – Перестань вопить, дура! Отвечай толком – куда госпожа уехала? Когда?

Сквозь слезы Марфе удалось выговорить, что за госпожой заехала неведомая женщина, и с ней госпожа поехала в монастырь, надо думать – молиться Богу, а служанки с собой не взяла, потому что в возке места не было, и до сих пор ее нет...

Все остальное потонуло в потоке слез, и Роман махнул рукой на глупую девку.

Все вышло, как он и задумывал. Теперь все могут думать, что жена покинула его, Романа, с целью тайно удалиться в монастырь. Можно даже поискать ее для виду, пошарить по окрестным обителям – клетка закрыта крепко, птичке не вырваться!

Но следовало немедля оповестить весь честной люд об исчезновении возлюбленной супруги – ведь иначе подозрение может пасть на него, Романа! Состроив встревоженное лицо, он решительно встал из-за стола и пошел к выходу, приказал подавать коня и, не мешкая более ни минуты, поехал к князю.

Князя Александра немало удивило явление бывшего милостивца. В последнее время легкий холодок пробежал между ними – князь, неведомо отчего, уже не так благоволил к своему любимцу. Знал ли он о том, как слюбились Ксения и Феофан? Надо думать, знал. Строгий и богобоязненный, князь Александр не спустил бы кому другому такого поведенья и встал бы на сторону оскорбленного супруга, но тут что-то произошло в душе его, и не смог он искренне осудить любовников. В то же время долг чести призывал его не показать никому, а тем паче Роману, своего сочувствия к согрешившей жене.

Так что Роман, сам того не зная, выручил князя из мучительного положения. Услышав весть о бегстве Ксении в монастырь, Александр вздохнул с облегчением. Слава Богу, значит, не нужно ничего решать! Грешница сбежала, а уж куда подевалась она – удалилась ли в монастырь, или сговорилась со своим ладой – до того никому дела нет!

Князь был так обрадован благополучным исходом дела, что не приметил даже неумелого Романова притворства. Плохой из него вышел лицедей! Как ни старался, а все равно в глазах светилась радость, только что руки не потирал от удовольствия. Все это припомнил ненаблюдательный князь только тогда, когда вслед за Романом пришел к нему Феофан.

Князь Александр был сколь богобоязнен, столь и добродушен, и позволил себе на сей раз пошутить.

– Что, сговорились с ладушкой? – мельком спросил он в беседе с Феофаном.

Тот вздрогнул и потупился.

– Да не бледней, не бледней! Весь Новгород об этом гудит. Почто сам ко мне не пришел, не рассказал? Неужели бы я не понял? Авось, и помог бы чем... А ты все втихую! Так родственники не поступают.

– Опасался я, светлый князь, – наконец вымолвил Феофан. – Всем известно – ты у нас строгой жизни, заповеди строго блюдешь.