Чтение онлайн

— Не могли бы вы минутку подождать в приемной, Пирс? — сказал он, глядя вслед санитару, который неуверенными шагами двинулся к выходу и тихо прикрыл за собой дверь.

— Пирс — единственный, кто мог воспрепятствовать сожжению эмбрионов и захоронить их на поле, не так ли? — обратился Макманус к Кэйтону.

— Да, сэр. Но одному Богу известно, как он это сделал.

— Думаю, более важно, почему он это сделал. Видимо, объяснение надо искать в его прошлом. — Доктор глубоко вздохнул. — Не вижу другой альтернативы,

как уволить его. Это печально, но я рад, что вся эта история не попала в газеты.

— Пару лет назад в Германии произошел подобный случай, — заметил Кэйтон. — Только там они из останков делали мыло.

Макманус удивленно поднял бровь.

— Он живет на территории больницы?

— Да. В старом бараке.

— Что ж, боюсь, ему придется съехать.

— А что, если ему некуда, сэр?

— Это не наша забота, Кэйтон. Человек явно неуравновешен. Скорее всего, он окончит свои дни там, откуда пришел. Возможно, там ему и место. В любом случае, я не желаю, чтобы он оставался в моей больнице. — Макманус потянулся к селектору и что-то включил на панели, сказав:

— Пожалуйста, пусть Пирс войдет.

Врач сел за стол, переплетя пальцы на колене. Гарольд опять появился в кабинете, рассеянно выслушав известие о том, что ему придется уйти с работы. Когда же главврач упомянул, что Гарольду предстоит оставить и жилище, на лице санитара отразились какие-то эмоции. Его зрячий глаз на мгновение как бы вылез из орбиты, но сам он продолжал безмолвно сидеть в наступившей тишине. Короткое перечисление причин его увольнения закончилось, но Гарольд совсем и не слушал Макмануса: его внимание целиком сосредоточилось на голосах, обращавшихся к нему изнутри.

Макманус закончил тираду и откинулся на стуле, сперва взглянув на Кэйтона, потом на Гарольда.

— Мне жаль, что так случилось, Пирс. Я понимаю, у вас проблемы. Может, для вас будет лучше... — Он лихорадочно подыскивал слова, способные более или менее подсластить горькую пилюлю. — Будет лучше, если вы вернетесь в прежнее заведение? Я поговорю с доктором Винсентом. Уверен, что если вам некуда пойти, он поймет.

— Спасибо, — отрешенно произнес Гарольд, машинально прикасаясь к изуродованной щеке.

— Гарольд, вам есть куда пойти? — настойчиво спросил Кэйтон.

— Да, — почти сердито ответил Гарольд. — У меня есть куда пойти. — Он поднялся на ноги, в него словно влилась вдруг какая-то неведомая сила. — У меня есть куда пойти.

Свистящие команды так громко и отчетливо звучали в его голове, что он задрожал и, развернувшись, с видимым усилием пошел к двери.

— До свидания, — сказал он, перед тем как закрыть ее за собой, и вышел.

Макманус не сразу обрел дар речи.

Гарольд вошел в лифт и очутился лицом к лицу с Мэгги Форд. Она улыбнулась, но ответной реакции не дождалась.

Его живой глаз остекленел под стать искусственному, кожа лица приобрела цвет прогорклого масла.

— Гарольд, — позвала Мэгги, положив руку ему на плечо.

Он вновь поглядел на нее, и в его глазу промелькнуло осмысленное выражение. Гарольд дотронулся до своего лица и судорожно сглотнул.

— Гарольд, с вами все в порядке? — встревожилась Мэгги, когда двери лифта захлопнулись.

Он открыл было рот, но губы зашевелились беззвучно. В голове послышались предупреждения.

Нахмурив бровь, Гарольд посмотрел в лицо Мэгги. Она отдернула руку от его плеча с тем же чувством, как если бы, гладя собаку, вдруг заметила, что та в любую минуту готова укусить ее. Доктор Форд смотрела на Гарольда с беспокойством, которое постепенно сменялось облегчением — по мере того, как он становился похожим на самого себя.

— Я ухожу из больницы, — тихо сообщил он.

Мэгги озадаченно посмотрела на него.

— Уходите? Почему?

— Мне приказали уйти. Из-за детей.

— Каких детей, Гарольд? — спросила она. — И кто приказал вам уйти?

— Доктор Макманус сказал, что я должен уйти. — Пирс взглянул на нее с каким-то неистовым отчаянием, лицо его вновь потемнело. — Они убивают детей, — прошептал он.

Мэгги почти обрадовалась, когда лифт остановился на нужном этаже, и она смогла выйти. Оглянувшись, увидела, как двери лифта закрывают обезображенное ожогами лицо Гарольда. Какое-то мгновение Мэгги постояла в раздумье, потом повернулась к лестнице и пошла на четвертый этаж в кабинет главврача Макмануса.

Мэгги не знала, как долго пробыла там — позднее она предположила, что не более пяти минут, — попытавшись убедить шефа, что у Пирса проблемы как в психическом, так и в физическом плане.

— Он болен, — настаивала она. — Его необходимо лечить, а не выбрасывать на улицу.

Макманус был непреклонен:

— Он нарушил правила нашего заведения. Пусть еще скажет спасибо, что его просто уволили, а не отдали под суд.

Когда Мэгги спросила, в чем дело, он рассказал ей о зародышах, о могиле в поле и о том, что именно Гарольд тайно захоронил их там, вместо того чтобы сжечь в топке, как положено.

— О Господи! — только и пробормотала Мэгги.

— Теперь вам понятно, почему его следует уволить? — раздраженно бросил Макманус. — У этого человека психическое расстройство, и если бы я знал об этом раньше, не позволил бы ему работать у нас.

— Да, но это только подтверждает, что ему необходима медицинская помощь, — стояла на своем Мэгги. — Ему нужна помощь психиатра.

И она рассказала шефу о порезах на теле Гарольда, но Макмануса явно тяготил этот разговор, и он довольно резко подвел черту: