Отбор... или беги, Принц, беги!
Шрифт:
— Миран, на тебе наши дорогие гости — иностранные шпионы, — тут Король замялся, предполагая, какой дипломатический шторм поднимется, если резидентов начнут пачками депортировать за пределы Гориции. Поэтому он благоразумно решил все спихнуть на тайную службу. — Разберись, не маленький. Тихо, быстро, бесшумно, — повторил он слова графа Дерхо и добавил едва слышно, — собери их, что ли, на один кораблик и утопи в нейтральных водах.
Архимаг поперхнулся воздухом, а Рауль довольно ощерился, переглянувшись с лордом Мираном.
— Ах, да! — Аустин театрально придавил пальцами виски и закатил глаза,
— А может нам объявить карантин и перенести сие пренеприятнейшее, прости, Рин, не в обиду будет сказано, по организаторским меркам мероприятие на другой месяц… или год, — пробурчал лорд Миран, для которого инициативы Регины являлись худшими кошмарами. — Заодно ограничим вход в резиденцию…
— Отец, считаю, что этого делать нельзя, — Ринэйрт стиснул кулаки. — Но количество гостей мы все же ограничим. А в приглашения и в охранный контур Храма вплетем сигналку, реагирующую на заклинателя. Только бесшумную. Запитаем на алтарь, чтобы не фонила и не спугнула раньше времени.
— Уверен, что этого будет достаточно? — Его Величество внимательно изучал лицо сына. — Я девочку уже принял в семью, и эта показуха мне до грыховой задницы, можем отменить.
— На ловца и зверь бежит, — внезапно ляпнул архимаг и покосился на графа Дерхо, — разве не так говорят в вашей северной глухомани?
— У нас другая пословица в ходу, — с вежливой улыбкой, не затронувшей ледяных глаз, ответил Барс, — по нитке дойдешь и до клубка … змей.
Глава 30.
Каменные плиты перекрытий и древние могучие колонны в забытом людьми и избегаемом нежитью акведуке под Столицей трещали и осыпались мелкой каменной крошкой, когда в них врезалось очередное атакующее плетение юноши. Слова со свистом выходили из его пересохшего от многочасовой тренировки горла. Капли пота заливали глаза с необычными вытянутыми по-змеиному зрачками, которые бешено сокращались в такт пульсу заклинателя.
А шея болела так, что казалось сам Змеиный бог обвивает ее своим шипастым хвостом.
Исхар пытался сбросить с себя мерзкий ошейник-удавку, который затянул на нем дед. Старик Хаелотский знал толк в пытках, самолично по молодости проводя допросы провинившихся слуг или вассалов. А сейчас он нашел себе последнюю игрушку, которую дергал за ниточки, пытаясь заставить служить своим безумным целям.
Исхар был близок к отчаянию. То, во что втравил его старый герцог, не находило никакого отклика в его душе, кроме желания освободиться и бежать. Бежать в края, откуда родом его мать, места, где пустынный ветер приносит с собой отголоски суетливой жизни больших городов-оазисов, напевает протяжные мотивы южных баллад, нашептывает о спрятанных в затерянных развалинах древних храмов могущественных артефактах, способных возродить Бога-Змея и вернуть его власть над всем Полуденным пределом.
Молодой мужчина медленно сполз спиной по шершавой от времени поверхности колонны и в изнеможении прикрыл лицо ладонями.
Он почти истратил весь резерв, но так и не смог зацепить плетение деда.
— Осталась неделя, семь грыховых дней! — пробормотал он, закрывая глаза и прислушиваясь к потокам магии, которые струились по его внутренним силовым
— А я тебе говорю, симпатичный! — Геома наседала на Дусю, которая яростно молотила пуховкой по своему личику, наводя «красоту» перед прогулкой в королевскую оранжерею. Девицам выпала честь сопровождать принцессу к месту встречи с Региной, желающей похвастать перед невесткой своей коллекцией редких растений. — Только молчит постоянно, но зато глаза, глаза какие! Как посмотрит, я вся лужицей и растекаюсь.
— Геша, ты это делаешь каждый день, как происходить смена караула у гвардейцев, — проворчала баронесса Дирхо и шмякнула пуховку в пудренницу, подняв в воздух белоснежное облачко, тут же обсыпавшееся на столик. — Как увидишь новые «штаны» из охраны, так твой нижний этаж начинает ослабевать. Что тебе внушала твоя тетя Барита? Блюди репутацию!
— Ага, и при этом добавляла «на людях», — огрызнулась вечно в кого-то влюбленная Аунтийская, — эта зануда меня доконала своими наставлениями. Не знала, что быть фрейлиной такая скука. Я мечтала быть в центре скандалов, интриг…
— … расследований, — вспыхнула Дульсинея от глупостей чрезмерно романтизированной напарницы. — Забыла разве, что мы под обетом молчания и под подпиской о невыезде. Я даже с отцом не могу связаться, чтобы он уточнил по своим знакомым, что там произошло в этом жутком подвале. Секретность такая, что при любом неосторожном шаге можно загреметь в казематы к дознавателям. Если бы не протекция Короля и не статус «змейки» нас бы с тобой ожидали бы две скромные даже не камеры, могилки! Может даже безымянные. Так что, милочка, прекращай нас втягивать в свои шуры-муры.
— А что сразу я! — напыжилась Геома в обиде выставляя свой беспроигрышный аргумент, прикрытый низким вырезом платья. — Не на людях никто не запрещал! Ты сама нам встречу с Лиской через одно место устраивала! А мне запрещаешь пофлиртовать с красавчиком-лейтенантом! Подлюга ты, Дуська, вот кто!
— Ой, дура-а-а, — схватилась за напудренные щеки баронесса, — через голову я нам встречу назначала! Пообещала стражнику, что помогу ему выбить свидание с одной горничной, которая над-то неприступная, что твоя монашеская обитель. Парень весь извелся, никак к ней подход не найдет. А я знаю, что девица падка на вишню в шоколаде, вот и отдала ему коробочку взамен на пропуск к Эйлис.
— А-а-а, но все равно, нечестно! — заупрямилась Геома. — Ты же мне не сказала об этом. Выходит, не доверяешь.
— Тогда мне было некогда объяснять, помнится, спешили мы клятву Лисе принести, а потом забыла, — спокойно объяснила баронесса и потянула Гешу за руку на выход. — Идем, нас ждут великие дела. Боюсь, что рядом с нашей Коброй у тебя будет полный букет всех обожаемых тобой козней и пакостей. Главное, чтобы аллергия на них не замучила… или чего похуже не приключилось.
— Поспешим, тем более симпатяга Исхарчик назначен нашим телохранителем до вечера, — защебетала Аунтийская, вихляющей походкой направляясь из комнаты. — Я тебя с ним познакомлю. Только, чур, мое не цапать! А то знаю я вас, провинциалочек, так и норовите у нас, столичных леди, кавалеров увести.