От парадоксов к теории 2.0

После выхода первой книги [1] , где были представлены основные принципы теории постэкономизма, прошло уже более трёх лет. Как и предполагалось, теория оказалась никому не нужной – но с «ненаучными» теориями, так уж повелось: лучше, когда они не нужны, но есть, чем когда они нужны, но их нет. Именно в надежде на то, что теория может когда-нибудь понадобиться не только при выходе из системного кризиса, в котором Россия оказалась по вине экономизма, но и как вектор на долгосрочное процветающее развитие, и предлагается это небольшое дополнение к первой книге.

В предлагаемой вниманию читателей теории постэкономизма я много и длинно цитирую, поскольку не являюсь профессиональным ученым и не могу спрятаться за своё собственное громкое имя. Для меня цитирование – единственная возможность собрать необходимую доказательную базу истинности теории постэкономизма и хоть сколько-нибудь избежать профанации того, что делается, по сути, на «коленке». Другие причины длинных цитат связаны с тем, что пробиться через баррикады, искусственно воздвигнутые на пути в будущее, опираясь на эндогенную логику какой-либо одной дисциплины, – невозможно, также как и нельзя перескакивать через баррикады и барьеры, прыгая на одной ноге. Нужен мульти- или междисциплинарный подход, но он, в свою очередь, упирается в баррикаду Козьмы Пруткова: «Нельзя объять необъятное». К тому же есть много авторов, настолько хорошо раскрывших свои темы, что лучше и не напишешь или наоборот запоровших их так, что хуже некуда. Почему бы в таком случае не «встать на плечи гигантам» – первым и не покритиковать вторых? Кроме того, часто приходится ссылаться на труднодоступных авторов, которых у читателя «под рукой» может не оказаться, – в этом случае я тоже привожу длинные цитаты, чтобы не разрывать цепь изложения и без того сложных вопросов не только для читателя, но и для самого себя. Насколько мне это удалось, судить не мне, а читателю, так же как и о том является ли предлагаемая теория – действительно теорией. Если не является, то тоже нужна доказательная база, но я такую базу собрать не смог; тогда тому, кто не согласен со мной и сможет собрать базу для критики, желаю удачи.

В качестве краткого введения в историю вопроса, я предлагаю выдержку из реферата Е.А. Лазуркиной «Постэкономическое общество в работах В.Л. Иноземцева»:

«В понятии постэкономического общества интегрируются все важнейшие элементы глубинных преобразований современной социально-экономической деятельности, к которым, так или иначе, апеллируют представители самых разных футурологических школ.

Между тем фактически никто из зарубежных социологов не использовал в своих теоретических конструкциях понятия постэкономического общества для обозначения будущего социального состояния.

Этот термин появлялся в работах Г. Кана – известный американский футуролог Г. Кан впервые употребил термин “постэкономическое общество” в докладе 1960-х годов в Гудзоновском институте в Нью-Йорке, (см.: Kahn, H. Forces for Change in the Final Third of the Twentieth Century, – N.Y., 1970) и Д. Белла (см.: Белл, Д. Грядущее постиндустриальное общество, – М., 1999, с. 56–58.), относящихся к периоду становления постиндустриальной теории, когда её понятийный аппарат только ещё формировался, но то были эпизоды, не получившие впоследствии сколько-нибудь заметного развития.

В значительной мере это объясняется, на наш взгляд, спецификой английского языка, в котором слово economy обозначает все формы производственной и хозяйственной деятельности, – становится ли таковая основанием для товарного обмена или остаётся ограниченной натуральным (и даже домашним) хозяйством, достигает ли народно-хозяйственного масштаба или не выходит за пределы отдельных замкнутых общностей.

Напротив, в русском языке всегда было принято разделять “экономику” и “хозяйство”, подразумевая, что первое понятие является более узким и относится к самоорганизующимся системам товарно-рыночного типа, тогда как второе обозначает любую производственную деятельность человека вообще.

Англоязычные авторы применяют понятие “экономика” (economy) для обозначения любой хозяйственной деятельности, что отражается, например, в термине “домашнее хозяйство” (household economy). Отсутствие термина,

оттеняющего ограниченное значение понятия economy, и объясняет явное предубеждение против идеи постэкономического (post-economic) общества. Всё это препятствует адекватному восприятию и широкому использованию понятия “постэкономическое общество” в западной социологической теории, становящейся в последние годы почти исключительно англоязычной.

Справедливости ради необходимо отметить, что, несмотря на скептическое отношение к идее постэкономизма, западные исследователи часто говорят о капитализме как об экономическом строе. <…> Более того, многие исследователи говорят о доиндустриальных и постиндустриальных производственных отношениях как о неэкономических (non-economic). Поэтому можно надеяться, что с дальнейшим развитием постиндустриальных тенденций понятие постэкономического общества получит более широкое распространение (см.: Иноземцев, В.Л. Современное постиндустриальное общество: природа, противоречия, перспективы, – М., 2000, с. 31–35)».

И далее: «Основные черты постэкономического общества. Подчеркнём ещё раз, что под постэкономическим обществом понимаем такой тип социального устройства, при котором хозяйственная деятельность человека становится всё более интенсивной и комплексной, однако не определяется более его материальными интересами, не задаётся традиционно понимаемой целесообразностью. В настоящее время невозможно дать детальное описание основных характеристик нового социума, зарождающегося в недрах развитых западных обществ. <…> Оставаясь на прочном фундаменте науки, сегодня нельзя заглянуть в будущее настолько далеко, чтобы уверенно говорить о важнейших принципах функционирования нового общества» [2] .

К сожалению, история вопроса о постэкономическом социальном устройстве общества с позиции стоящей на прочном фундаменте науки закончилась, таким образом, так и не успев начаться. В последних работах и В.Л. Иноземцева «Несовременная страна: Россия в мире XXI века», и в совместной работе В.Л. Иноземцева и Н.А. Кричевского «Экономика здравого смысла», и в работе Н.А. Кричевского «Наследие противоречий: истоки русского экономического характера» (при всей её неоспоримой ценности) даже упоминание о постэкономическом устройстве общества уже отсутствует.

Поскольку «основные характеристики нового социума, зарождающегося в недрах развитых западных обществ», ни Г. Кан, ни Д. Белл нам не сообщили, а самим нам «нельзя заглянуть в будущее настолько далеко», нам нельзя и «уверенно говорить о важнейших принципах функционирования нового общества».

А что нам можно и нужно? На этот вопрос в своей последней книге В.Л. Иноземцев отвечает так: «Сегодня нужно исходить из того, что в новейшей европейской истории отклонения от демократического пути развития, хотя и встречаются часто, всегда остаются временными. Более того, история корпоративистских режимов (в отличие, замечу, от коммунистических) характеризуется тем, что, зацикленные на принципе вождизма, они никогда не переживали ухода своего основателя (причём даже в тех случаях, когда такой уход не был связан с каким-либо военным поражением и полным разрушением существующей политической системы). Поэтому сегодня не стоит пытаться “демонтировать” ретроградный и недемократический российский режим; его просто следует пытаться “пережить” – а когда это случится, окружающему Россию миру следует не повторить ошибок, допущенных в 1920-е и в 1990-е годы, и максимально инкорпорировать в свои структуры несовременную страну – потому что только такими методами её можно приобщить к современности» [3] .