Чтение онлайн

– То есть торчать нам здесь с неделю? – поинтересовалась Линн.

Я кивнул:

– Может, и дольше.

– Отпад!

– Ну что ж. Я считаю, нужно время от времени друг друга проведывать – на всякий пожарный. Так что давайте встретимся завтра на ланче? – с небрежным спокойствием предложил я, хотя все прекрасно всё понимали.

– Ага, на ланче, – ухмыльнулся Кайл. – Времени у нас предостаточно.

– Заткнись, Кайл.

Повисла тишина. Неловкость была столь ощутима, что, казалось, ее можно потрогать. Я соображал, что сказать, но казалось, что бы я в тот миг ни делал, во всем

папа и брат Мэгги прочтут слова: «Как же мне не терпится уединиться с Мэгги». Поэтому я молчал. Лучше уж неловкая тишина.

Но Кайл, конечно, за словом в карман не полезет…

– Тогда спокойной всем ночки и крепких снов! – пожелал он весело и потащил захихикавшую Линн прочь.

– Увидимся завтра, пап, – сказала Мэгги мягко и обняла отца за талию. – Я очень за тебя счастлива.

– Я тоже счастлив, – ответил он и перевел взгляд на Фиону.

Они друг другу улыбнулись. Фиона стояла в своем красном платье, с сумочкой в руке и, как и Мэгги, не казалась особенно взволнованной.

Я глубоко вздохнул. Не чтобы успокоиться, а просто так.

Чуть раньше, после церемонии, папа отвел меня в сторонку и сказал, что хочет поговорить о Мэгги… и нашей первой брачной ночи.

– Сынок, я просто хочу, чтобы ты был готов. Понимаю, разговаривать со мной о таком неловко…

– Неловко… – задумался я. – Типа того, ага.

Он усмехнулся:

– Послушай, я знаю – твое запечатлевшееся тело само поймет, как… и что надо делать. Тем более, в общих чертах ты знаешь. И поговорить я хочу не о том.

– Не о том? – повторил я.

– А о том, что наши тела не позволяют причинить боль своему нареченному. – Отец многозначительно на меня взглянул. – И если причинить боль мы им не можем вообще, то не сможем и в брачную ночь. Ты об этом задумывался?

Ой-ойушки. Об этом я и правда не задумывался.

– И что это значит? Что мне делать?

– Ну, твое тело само о ней позаботится. Она почувствует лишь толику боли – на одно мгновение, а потом твое тело ее исцелит. Я просто хочу, чтобы ты понял: разговоры о пестиках и тычинках – это все, конечно, правда, но для Асов все равно чуть по-другому.

Все-таки хорошо, что мы об этом поговорили, подумал я с облегчением. А то заволновался бы ночью и все испортил.

– Это все?

– Ну, я в курсе, что о Взаимообладании ты знаешь не понаслышке. – Папа на несколько секунд уставился в пол. – Но если делать все… как полагается, будет немного по-другому.

Так мы и поговорили. Я был благодарен отцу. Нам с Мэгги в этом смысле очень повезло с семьями: что бы ни случилось, отец – даже если сомневался в моих решениях – всегда оставался моим отцом и всячески мне помогал. Я надеялся, что однажды стану хотя бы вполовину таким же достойным человеком, как он.

Мэгги отпустила Джима; он кивнул мне и взял Фиону за руку. Они держались непринужденнее всех. Когда Джим и Фиона неторопливо пошли прочь, Биш и Джен тоже попрощались с Мэгги и отправились в свой коттедж.

Мэгги, слабо улыбнувшись, повернулась ко мне. Она потерла руку, и ее звездный браслет зазвенел в тишине. Ветер, дувший с океана, был теплым, но сильным и напористым.

Я протянул руку, и Мэгги с удовольствием за нее ухватилась. Я достал из пикапа нашу сумку и

пошел к коттеджу. Это был закрытый коттеджный городок, где домики располагались прямо на пляже. В нашем положении – самое оно: безопасно, уединенно и в то же время романтично. Лучшее из того, что можно снять в последнюю минуту.

Дверь со щелчком отворилась, и Мэгги зажгла свет в маленькой гостиной. Я бросил сумку в прихожей. Спальня была одна – с призывно распахнутой дверью. Я закрыл входную дверь, пытаясь понять, сколько времени мы будем мяться, прежде чем неловко зайти в эту комнату.

Но я недооценивал Мэгги. Она меня до чертиков удивила, потому что даже не глянула в сторону спальни. Она скинула на пороге кеды (свои конверсы), и я, глядя на них, улыбнулся. Она прижалась к моей груди, взяла за ладонь и приложила к собственной щеке.

Я наклонился и поцеловал ее – медленно и нежно. Я обдумывал, как поступить. Пускай Мэгги и спокойна, но действовать нужно осторожно, чтобы ее не спугнуть. Если струсит она – струшу и я. И при одной мысли о том, что она может струсить, я становился сам не свой. Мое запечатленное тело говорило мне, что я должен о ней позаботиться, убедиться, что чувствует она себя прекрасно…

Мэгги коснулась ладонью моего лица и внимательно взглянула в глаза.

– Хватит.

Потом встала на цыпочки и поцеловала меня в губы; я почти беззвучно засмеялся. Да, это я веду себя как настоящая девчонка. Мэгги улыбнулась, не отрываясь от моих губ, и я чуть отстранился, чтобы сказать:

– Я люблю тебя.

Она по-прежнему касалась моего лица. Я сжал ладонями ее бедра. Вечер только начинался…

– Знаю, ты и так все это понимаешь, но если вдруг захочешь, чтобы я что-нибудь сделал или делать перестал – только скажи…

Мэгги кивнула, и я снова стремительно ее поцеловал. Ее ладони у меня на щеках казались холодными. Когда же она под моим натиском раскрыла губы, все мои сомнения сменились решительностью.

Я мягко подтолкнул ее спиной в сторону спальни. Свет мы зажигать не стали, поэтому понятия не имели, какого цвета стены или кровать, – нам было все равно. Когда мы остановились в ногах кровати, я задумался, как лучше снять с Мэгги платье. Я подался вперед и поцеловал ее нагое плечо. Мои руки приняли решение за меня и, подняв подол платья, смяли его пальцами. Я на секунду замер, желая убедиться, не против ли Мэгги. Она подняла руки, и из моего горла вырвался рык. Я не видел в темноте ее лица, но знал, что она улыбается.

Я осторожно стянул ее платье через голову и бросил за спину. Схватив Мэгги за талию, я снова прижался к ее губам. Она опередила меня и принялась расстегивать мою рубашку – я не стал мешать. Я вынул из кармана штанов предмет нашего клана – шестеренку, которую всегда носил с собой, и положил на тумбу у кровати. А потом Мэгги потянулась к пуговице моих черных брюк, и у меня перехватило дыхание. Они упали на пол. Я переступил через них и шагнул к Мэгги.

Я перестал думать и позволил телу, которое знало ее и хотело, действовать по наитию. У меня в груди, рядом с собственным сердцем, уверенно билось и ее. Счастье и наслаждение наполнили все мое существо. Я тонул, умирал, я готов был задохнуться, только бы не отпускать ее губ!..