Чтение онлайн

Он лежал сзади и тяжело дышал, прижимаясь ко мне и еще не выпустив из рук воротник моей блузки. Небо за окном почернело, вот-вот разразится гроза.

– Как ты думаешь, кто это сделал? Скажи, – попросила я.

Он потрясенно посмотрел на меня. Может, ждал услышать: «Я люблю тебя»? Он с минуту потеребил мне волосы, пощекотал ухо кончиком языка. Если не позволять мужчине прикасаться к другим частям тела, то он сосредоточится на ухе. Вот что я узнала за последние десять лет. Я не давала Ричарду трогать ничего – ни грудь, ни ягодицы, ни руки, ни ноги, но он, казалось,

был вполне доволен, лаская мне ухо.

– Я думаю, это Джон Кин. Парень питал к сестре сильные чувства. Похоже, нездоровые. И алиби у него нет. Возможно, он испытывает к маленьким девочкам болезненную страсть, старается ее превозмочь, потом не выдерживает и убивает их, но этого ему мало, и он, чтобы продлить себе удовольствие, выдирает им зубы. Впрочем, скоро мы его выведем на чистую воду. Сейчас проверяем, не совершал ли он чего-либо странного в Филадельфии. Возможно, семья уехала оттуда не только из-за Натали.

– Мне нужен официальный комментарий.

– Кто рассказал тебе про то, что девочки кусались, и кого они укусили? – прошептал он мне на ухо.

За ок ном ударил по тротуару дождь, звонко, как из лейки.

– Мередит Уилер. У нее откушена мочка уха. По ее словам, это сделала Натали.

– Так. А еще?

– Энн укусила мою маму. В запястье. Это все.

– Вот видишь, не так уж было трудно. Молодец, – прошептал он, снова гладя мне соски.

– А теперь дай мне, пожалуйста, официальный комментарий.

– Нет, – улыбнулся он. – Я хочу так.

Вскоре мы снова занялись сексом, и потом наконец Ричард дал мне скупой комментарий о том, что следствие существенно продвинулось и, возможно, предстоит арест подозреваемого. Когда он заснул, я вышла на улицу и под дождем побежала к машине. В голове вдруг мелькнуло: Эмма добилась бы от него большего, чем я.

Домой возвращаться не хотелось, я доехала до парка Гарретта и, не вылезая из машины, смотрела на дождь. Завтра здесь будет полно молодежи, коротающей время долгих летних каникул. А сейчас я сидела тут одна: тело липкое, душа в растерянности. Я не могла понять, плохо ли со мной обошлись мужчины – как Ричард, так и те парни, что лишили меня девственности, да и все прочие. Я не старалась себя защитить ни при каком конфликте. Мне нравилось злорадное изречение из Ветхого Завета – «получила по заслугам». Действительно, про женщин можно иногда так сказать.

Тишину нарушил рев машины. Возле меня остановилась знакомая желтая колымага. Рядом с водителем, вдвоем в одном кресле, сидели Эмма и Кайли. За рулем был жидковолосый парень в грязной майке и солнцезащитных очках, купленных на бензозаправке, сзади – его тощий напарник. Из салона клубился дым, к которому был примешан запах спиртного с цитрусовым ароматизатором.

– Садись к нам, поедем отрываться, – предложила Эмма.

Она показала бутылку дешевой водки с апельсиновым вкусом. Высунув язык, поймала им каплю дождя. С ее волос и майки уже капала вода.

– Спасибо, мне и здесь неплохо.

– Непохоже. Давай же, садись. В парке патруль, тебя точно задержат за вождение в нетрезвом виде. От тебя пахнет спиртным.

– Поедемте, мадемуазель, – вторила ей Кайли. – Будете следить за мальчиками, чтобы они хорошо себя вели.

Я призадумалась, куда податься. То ли домой,

пить в одиночестве, то ли в бар, пить с первыми попавшимися мужиками. А может, и в самом деле поехать с этими детьми, хоть какие-нибудь интересные сплетни услышу. На часок. А потом – домой, отсыпаться. К тому же Эмма с чего-то вдруг стала такой дружелюбной. Хоть и не хотелось мне этого признавать, но меня к ней стало тянуть.

Пересела к ним в машину, и они закричали «ура!». Эмма пустила по кругу бутылку рома, по вкусу напоминающего лосьон для загара. Не попросят ли они купить спиртного, с беспокойством подумала я. Я бы купила – мне не жалко. Но, как это ни глупо, я надеялась, что им просто приятна моя компания. Снова хотелось быть популярной, что ли. Не каким-нибудь жалким изгоем. Ведь меня поддерживала самая клевая в школе девчонка. От этой мысли захотелось выскочить из машины и уйти домой. Но тут Эмма снова передала мне бутылку. Край ее горлышка был в блестящей розовой помаде.

Паренек, сидевший рядом, которого представили Ноланом, фамилии не назвав, кивнул и утер губы. Худые руки в струпьях, лицо в угрях. Метадон [14] . Миссури занимает второе место в Юнионе по количеству наркоманов. Люди здесь скучают, а химикатов на ферме много. Во времена моей юности метадон принимали только заядлые наркоманы, а теперь молодежь пьет его на тусовках так же свободно, как водку. Нолан все время водил пальцем по виниловой окантовке переднего сиденья, но все же успел меня разглядеть.

– Вы по возрасту как моя мама. Прикольно.

– Сомневаюсь, что мы с ней ровесницы.

– Ей тридцать три или тридцать четыре…

Значит, почти угадал.

– Как ее зовут?

– Кейзи Рейберн.

Я ее знала. Она чуть старше меня. Живет возле фабрики. Волосы, уложенные гелем, стоят торчком. Любит мексиканцев с птицебойни на границе с Арканзасом. Как-то раз на коллективном ретрите [15] она призналась, что пыталась покончить с собой. С тех пор в школе ее прозвали Кейзи Рейзор [16] .

– Я ее не застала, – наверно, она училась раньше.

– Братан, эта дамочка слишком крута, чтобы знаться с твоей мамашей, шлюхой и наркоманкой, – сказал водитель.

– Иди к черту, – прошипел Нолан.

– Камилла, посмотри, что у нас есть. – Эмма потянулась ко мне, перегнувшись через спинку кресла и упершись задом Кайли в лицо. Она потрясла передо мной баночкой с таблетками. – Оксиконтин. Выпей, почувствуешь себя просто здорово! – Она высунула язык и положила на него таблетки, три в ряд, точно белые пуговицы, потом прожевала и запила водкой. – Попробуй.