Чтение онлайн

— Кого?

— Но аренда, все условия, в силе. Кстати, не хватало еще забыть, договор принес тебе, подпиши! — Белоу сунул Мамонту какие-то бумаги. Мамонт выбрал из старого погасшего костра уголек, не читая, что-то нацарапал:

— Ну что, накопил денег? — вспомнил он.

— Накопишь тут!.. — неохотно ответил Белоу. — Бьюсь, деньги добываю, оружие таскаю, а потом за пустой остров этот отдаю. Считается, налог. Ну, теперь, считай, из этого колеса беличьего выскочил. А вообще, деньги разочаровывают, дают гораздо меньше, чем от них ожидаешь. Только откуда

тебе знать… Тебе не понять, что может волновать богатых. Бумаги сохрани. А я друзей твоих привез. Они тут рядом, в бухте. Пойдем, покажу!

— Каких друзей? — насторожился Мамонт. — Оставь покурить! — "Где это у меня бухта?" — растеряно подумал он.

— Я их в Питере подобрал, в Петропавловске то есть, в Доме Моряка, — Белоу взял на руки собаку, готовясь перейти ручей.

— На эти камни не наступай! — предупредил Мамонт. — Они мне пригодятся.

— Зачем?

— Да так, ем я их!

— Жратвы-то хватает тебе? — Большой Босс, уже потерявший свой естественный вид из-за грязи, жалко висел под мышкой у Белоу, дрыгая лапами.

— Хватает! Полно!

— Ну ладно, держи!.. Это книжка, чековая… Бери, бери, все равно это деньги не мои. Смотри не теряй!

— Этого ведомства? — Мамонт спрятал ее за пазуху. — И что?.. Этой книжкой расплачиваться?..

— Ничего, научишься!

"Эй!" — раздалось сзади.

Мамонт повернулся. Вдалеке, у хижины, стояли несколько человек, незнакомых.

— Похоже, мы так и ходим друг за другом вокруг острова, — пробурчал Белоу. Большой Босс, наконец, вырвался, помчался туда, к ним, размахивая хвостом. Мамонт и Белоу опять двинулись назад.

"Один, два… шесть", — сосчитал Мамонт, остановился напротив незнакомцев. За хижиной появились новые ящики и коробки. При виде них внутри радостно шевельнулся голод.

На Мамонта внимательно глядели заросшие, дико одетые, мужики. Корявые тела были густо покрыты жалобными наколками.

"Да!.. — подумал Мамонт. — Группа товарищей. Прямо не люди, а человеческий материал!"

Один из них, невысокий парень с мягким, скрученным в спираль, носом скептически осматривал его хижину. Мамонт почему-то подумал, что, если двинуть кулаком в этот нос, то он, наверное, безболезненно сплющится, как губка. Парень недоверчиво тронул бамбуковую стену.

— Да не толкай! — страдальчески воззвал Мамонт. — Что вы толкаете все?

Море волновалось все сильнее. Далеко в водяной пустыне завывал ветер.

"Хорошо, что Белоу успел встать на якорь", — подумал Мамонт.

Некстати, вроде, он заметил, что не только вода, но и деревья изменили цвет. Лес стал другим, незнакомым. Ветер метался там, вдруг неожиданно, порывами, налетая изнутри. С качающейся над ними пальмы стряхнуло целый душ брызг.

— А что, здесь всегда так? Такая погода? — спросил другой, в наидешевейшем нейлоновом плаще на голое тело, с карикатурным узелком в руке. Мамонт внимательно посмотрел на него: голова, будто вросшая в плечи. Выпуклый живот с выцветшей татуировкой, ветер развевает отросшие пегие волосы вокруг, обожженной солнцем, лысины.

"Интересное

лицо, точнее, рожа", — Лицо одновременно толстое и костлявое, по-крестьянски скуластое, с, проступающими под обвисшей кожей, мощными костями.

— Ну да, скажешь!.. — Вдруг стало обидно за свой остров. — У меня всегда тепло. Сегодня только, специально для тебя, наверное!.. Блаженный остров! райский то есть. Один человек сказал, — Мамонт оглянулся на Белоу, — бог нам всем, чтоб жить, работать велел. А про этот остров забыл вот. Гуляй, жуй опилки!.. Про работу забудь навсегда.

Толстяк недоверчиво хмыкнул, скривил набок сильно прокуренное лицо.

— Точно тебе говорю. Другие на том свете отдыхать будут, а ты будешь здесь живьем гулять. По Елисейским Полям! Рай земной почти, поднебесье, значит…

— А бананы здесь есть? — спросил конопатый, лет шестнадцати, парень в очках, глядя почему-то на вершину пальмы.

— Нет, сынок, бананов нет.

— А бамбуковый медведь есть?

— Нет! Бамбук есть, правда. Бамбука сколько хочешь…

— Погоди-ка ты, Чукигек, с бамбуком, — вступил еще один, старик в пыльной телогрейке и сапогах с подвернутыми голенищами, сидящий в стороне, на ящике.

— БамбукОм!.. — с презрительным раздражением повторил он, почему-то с ударением на последнем слоге. — Ну что, принимаешь сюда? У нас, ни у одного, там дома нет, мотались, как это,…листва по ветру, — Старик тоскливо огляделся вокруг. — Аж сюда занесло.

— Да, сбежали! С цепи сорвались… — подал голос высокий крепкий парень, почесал затылок. Парень почему-то держал голову неестественно криво, почти прижавшись щекой к плечу. По похожему голосу Мамонт понял, что он сын этого старика.

— Чукигек — это как? — спросил Мамонт. — Что-то сложно, вроде имени у китайцев.

— Книжка такая была, — неохотно признался пацан. — Вот и прозвали. Давно уже. Еще в школе.

— А я, вовсе, Пенелоп, — опять заговорил кривошеий. — Вдобавок, это не кликуха, настоящее имя. Так батя почему-то назвал. Этот вот, — Он кивнул в сторону старика. — А сначала хотел, вообще, Ихтиандром каким-то. Так говорил. Как попа какого-нибудь.

Старик скривился, как показалось Мамонту, смущенно.

— Да нет, Генлипаром хотел, — пробурчал он. — Генеральная линия партии, значит.

— …Батю все больше Демьянычем зовут… А я, значит, Пенелоп Иванович, — Он повернулся, и Мамонт увидел на его шее бурый шрам, широкую полосу, неровно, кусками, заросшего мяса.

— Да, имя — это судьба. Тогда я Онуфрий Николаевич.

— А я думал, Робинзон Крузо, — Пенелоп ухмыльнулся, демонстрируя крупные, выпуклые, как зерна кукурузы, зубы. По таким зубам Мамонт всегда безошибочно определял деревенских уроженцев.

— Робинзона Крузо здесь нет! — сурово пробормотал он. — Пятницы, правда, есть. Полно! А вы теперь — тоже часть природы, как эти… дикари. Дети природы.

— Обижаешь! — сказал некто, длинный, заскорузлый, с вислым унылым носом, обнаружив какой-то, непонятного происхождения, акцент. Он все стоял, молча глядя на море.