Остров Солас
Шрифт:
Она наклонилась ближе, и в этот раз он не отдернулся.
— Это все из-за того, — она понизила голос, словно делилась большим секретом, — как моя тетушка Клэр научила меня делать свои знаменитые корочки. После хорошего пирога или тарталетки при еде всегда должны оставаться крошки.
Мальчик торжественно кивнул.
— Было вкусно, — произнес он с благоговением. — Лучшее, что я ел в своей жизни.
— Что ж, спасибо, — ответила Мэгги, улыбнулась и взяла его за маленькую теплую ручку. — Рада, что тебе понравилось. Пойдем, поищем твою маму.
Слишком
— Милая леди, — сказал он голосом чуть громче шепота, дрожащим и торопливым, — вам не стоит быть со мной. Вам нужно покинуть это место. Уезжайте далеко и… готовьте пироги и будьте счастливы, и никогда, никогда, никогда не возвращайтесь назад.
«Что за чертовщина, — подумала Мэгги, пытаясь осмыслить его слова, — и почему он плачет так, словно у него сейчас разорвется сердце?»
— Пошли, — сказала Мэгги, беря его за руку и ведя прочь от толпы через просвет, ведущий за прилавки.
Тут было тише и уединеннее.
Мэгги опустилась на колени и обняла мальчика за маленькие, худенькие плечи.
— Как тебя зовут, солнышко? А? — спросила она, вытирая ему слезы, хоть это и было бессмысленно, ведь он плакал без остановки. — Не плачь. Мы со всем разберемся. Нет ничего, что нельзя решить.
Мальчик отвел взгляд.
— Что такое? — спросила она, так как он смотрел поверх ее плеча так, будто наступил зомби-апокалипсис.
— Беги! — полупрокричал, полупроревел он, дернувшись назад и изо всех сил пытаясь утащить ее туда, откуда они только что пришли, но было слишком поздно. Его голова отлетела назад от силы, с которой ударила его женщина.
Мальчик даже не вскрикнул, просто присел на корточки и закрыл голову руками, пытаясь защититься от ударов.
— Эй! — закричала Мэгги, бросившись на его защиту, но вокруг нее сомкнулась чья-то рука, вздернувшая ее на носочки.
— Тупой п*здюк! — завизжала женщина и ударила его тыльной стороной ладони, от чего он полетел по воздуху. Его маленькое хрупкое тело врезалось в дикие кусты рододендрона, осыпав лепестки на землю. — Мелкое ничтожество! — кричала женщина.
Мэгги видела лишь спину женщины, склонившейся над мальчиком и обрушивающей на него один удар за другим.
— Прекратите, — закричала Мэгги, отчаянно пытаясь дотянуться до мальчика, но она не могла высвободиться из хватки огромной мускулистой руки, причиняющей невероятную боль.
— Отпусти меня, неандерталец! — закричала она, попытавшись его пнуть, но промахнулась.
Мэгги снова попыталась его пнуть, удачно попала и была вознаграждена вскриком боли. Но тогда он выгнул ее руку сильнее. Она почувствовала, будто у нее вот-вот вылетит плечо из сустава. На глаза набежали нежеланные слезы. Девушка открыла рот, чтобы позвать на помощь, но лишь ахнула от боли, когда он дернул ее руку еще выше, так что она едва
— Заткнись нах*й, — прорычал мужчина ей на ухо и, чтобы подчеркнуть свое требование, еще сильнее выкрутил ее руку.
Его голос был хриплым, будто он каждый день полоскал горло аккумуляторной кислотой. Мэгги выгнула голову, и ей удалось мельком увидеть его, но она тотчас об этом пожалела. Девушка интуитивно почувствовала, что если выживет, ей будут до конца жизни сниться в кошмарах эти холодные акульи глаза.
— Ты, молча, пойдешь с нами, — сказал он, — или я убью и щенка тоже.
Тогда-то Мэгги и ощутила холод металлического дула, прижатого к ее грудной клетке, и услышала щелчок снятия с предохранителя. Все происходило, как в замедленной съемке.
— И сделай лицо попроще, будто мы вышли в воскресенье погулять в парке. Усекла?
— Хорошо, — удалось выдавить Мэгги. Она даже удивилась спокойствию в своем голосе. — Я пойду с вами, но мальчик останется здесь.
Глава 38
Наконец, транзакция прошла. Люк закончил считать чертову мелочь, и женщина ушла со своими восемью круассанами и круглым хлебом на закваске. Люк смахнул монеты со стола в пластиковый контейнер. Рассортирует позже.
Мистер Хендерсон стоял в начале очереди и дожидался, когда его обслужат. Очередь вилась перед прилавком с французской кондитерской и прилавком с фермерской продукцией.
Другие торговцы были недовольны.
— Мистер Хендерсон, — сказал Люк, поздоровавшись кивком, — простите за ожидание.
Люк начал упаковывать обычный еженедельный заказ мистера Хендерсона: два хлеба - один мультизерновой, второй ржаной - когда что-то почувствовал.
Люк резко развернулся.
Ева стояла на другом конце прилавка и упаковывала шоколадные капкейки.
— Где Мэгги? — потребовал ответа он.
— Что? — отозвалась Ева, подняв голову.
— Где Мэгги?
Дурное предчувствие усилилось. Она находилась в опасности. Он это чувствовал.
— Она была здесь всего две минуты назад. Куда она ушла?
Ева оглянулась вокруг.
— Вот черт. Она еще не вернулась, — сказала Ева, побледнев.
— Она ушла с кем-то? — спросил Люк, сохраняя голос спокойным и невозмутимым, несмотря на то, что внутри него все переворачивалось.
— С маленьким мальчиком, — торопливо ответила Ева. — Такого вот роста, — сообщила она, показав рукой чуть выше своей талии. — Он сказал, что потерялся и не может найти свою мать.
Ловушка. Люк это чувствовал.
— Как он выглядел?
— Эм-м… Эм-м-м…
Ева махала руками, словно стряхивала с них воду.
— Какого цвета волосы? Во что одет?
— Светлые волосы. Мешковатая футболка. Грязная, немного порванная сзади на плече, левом, кажется. Не помню. Штаны - темные, тоже грязные. Лет ему пять или шесть.
— Спасибо, Ева. Очень хорошо. А теперь скажи, в какую сторону они направились?
Она показала, в какую, и Люк ушел, перемахнув через прилавок.