Остатки
Шрифт:
– Ты не выйдешь из города, пока я тебя добровольно не выпущу.
– Так выпусти!
– Не хочу.
– Ты вообще кретин! Дебил! Недоносок! Упрямый… скотина! Сволочь! – заорал я, и громко стукнув ладонью по деревянной перегородке (о чем сразу же пожалел, ощутив звенящую боль в руке), быстрым шагом потопал наверх, громко демонстрируя свое негодование, а именно, раскидывая по дороге все, что попадалось: горшки с искусственными цветами, стулья, столы, картины. Кайл снова принял смотрящую позу и, закусив
– Твоя комната пятая, слева от лестницы! – услышал я его дрожащий от смеха голос.
– Да пошел ты! – заорал я, громко хлопнув дверью теперь уже своей комнаты. В ней было безумно темно. Поначалу я ничего не видел. Но замок заметил сразу и, сделав маленькую крепость из своей комнаты, повернул защелку.
– Жду тебя к ужину! – услышал я уже откровенно ржущий голос.
– Иди на хрен! Я тебя ненавижу! – проорал я, пнув стену.
«Вот подонок! Запирать меня в этой клетке! Да кто он такой? Что ему от меня нужно? Ублюдок… Мне нужно уйти отсюда!»
И тут меня осенило. Ведь это квартира, а значит, есть и другие выходы, такие, как, например, окно. Я даже остановился, тем самым избавив бедный пол от дальнейшего топота и, уперев руки в бока, закусил губу.
– Даже не думай! Здесь сороковой этаж! – словно читая мои мысли, тут же забраковал идею Кайл.
– Ну ты и тварь! – отчаянно простонал я, хватаясь за голову и сползая по стене.
– Ты такой предсказуемый, – послышалось уже совсем близко и спокойно, и я услышал шорох, как будто он так же съехал по стене и теперь грел полы.
– Да что ты, блять, говоришь! Чтоб ты споткнулся и шею себе свернул! – прокричал я, въехав кулаком по стене, и руку тут же пронзила адская боль. – Да твою мать!
– Что, больно? Поменьше дергайся, действие лекарств не кончилось и твое тело все еще активно реагирует на внешние раздражители и прочую дребедень.
– Там что, блять, и афродизиак есть? – хрипло полушепотом спросил я у себя, вспомнив, как недавно возбудился.
– Просто твои нервные импульсы устроили небольшую революцию и теперь треплют твой мозг по поводу и без. Так что можешь не брать во внимание свой недавний стояк.
Кровь резко прилила к голове и лицу.
«Отлично! Я еще и покраснел!»
– Выпусти меня, а? – сделал я еще одну попытку.
– Ну, не я заперся в комнате на ключ, а ты.
– Выпусти меня из города.
– Нет. Пока я не буду уверен, что с тобой все в порядке, не позволю уйти.
– Меня на выходе тут же подхватят и увезут отсюда от греха подальше, я тебе обещаю. Ну, отпусти меня, Кайл. Я тебя прошу.
– Открой, – вместо ответа послышался резко холодный голос, без эмоций. Ой-ей…
Я встал и послушно выполнил. Я невольно сделал шаг назад, когда увидел его каменное лицо.
– Кайл, отпусти
«Да чего тебе стоит? Если будешь уверен, то зафиг меня здесь держать?»
– Нет. Ты останешься здесь. Хотя бы на пару дней, – сказал он лишенным эмоций тоном, сверля взглядом. Я даже поежился.
– Да не веди ты себя как ребенок! – вспылил я, испепеляя его. – Ты что, параноик?! Меня заберут, и ты обо мне больше ничего не услышишь! Чего сюсюкаешься со мной?
Лицо Кайла стало каким-то грустным, и он словно впал в уныние. Меня пронзил укол совести.
«Ну и чего я ору? Кайла, вон, расстроил. Он мне, между прочим, помог…»
Давясь собственными нотациями, я неуверенно подошел к нему, и положил ладонь на щеку, медленно обводя пальцем скулу. Кайл поддался нежности и, закрыв глаза, потерся щекой о руку.
– Прости, я не хотел… – виновато прошептал я, боясь нарушить тишину. От грызущего чувства, я приложил кулак к болевшей груди. – Я тебя благодарить должен, за то, что ты спас меня. Но мне действительно нужно идти. А тебе нечего волноваться. Со мной будет все в порядке, я тебе обещаю. И если что, ребята меня подхватят в случае чего.
– Это те «друзья», которые не особо и заметили твоего отсутствия? – задел Кайл. Я резко отдернул руку и отвесил ему приличную пощечину. Тишину прорвал звонкий хлопок, даже в ушах отдалось. Кайл отвернул лицо.
– Не смей так говорить, – прошипел я, отходя к окну и закуривая. – Ты ничего не знаешь.
– Ну да. А то, что они даже не попытались найти тебя, тебя конечно, не волнует?
– Пошел на хер отсюда, – только и смог выдавить я, понимая, что подозрение все же закралось и теперь начало медленно, но верно грызть меня. Слезы огорчения и ощущения предательства и ненужности грозились вырваться наружу. Чтобы успокоиться, я сделал пару глубоких затяжек. Настолько глубоких, что прокурил сигарету практически до фильтра. Пришлось взять еще одну.
– Ты ведь понимаешь, что это правда. Больно, не так ли? – услышал я, и Кайл презрительно хмыкнул.
– Я же сказал, пошел на хер, – сдержанно повторил я, держа дымящуюся сигарету между пальцев, и из последних сил сдерживая противные слезы. Руки предательски дрожали.
– И тебе сейчас хочется плакать? – послышалось слишком близко, и Кайл резко повернул меня к себе, вдавив в стену. – Ну, давай, плач, – словно маньяк, сверкнул он глазами, выхватывая у меня табачную палочку, и сломав ее пополам, потушил уже в кулаке. У меня глаза чуть не вывались.